Эвакуатор

Нет никого и ничего совершенно всемогущего. У цветика-семицветика, золотой рыбки и лампы Алладина есть только один закон. Желать нужно очень осторожно. Выбирать простые, осуществимые, личные…

ЖЕЛАЙ!!!

Сука! Не напирай!

ЖЕЛАЙ!!!!

Выбраться! Я блядь хочу выбраться из-под завала! Хочу оказаться с той стороны бетонной стены. ВЫЖИТЬ!

Стоило яростно подумать об этом, пожелать всем сердцем, и жгучая мысль отступила. Разум на секунду стал кристально ясен. А затем боль ударила с новой силой.

Нет, это не съехали плиты.

Не прогнулась стойка кровати. И даже не открылось прекратившееся кровотечение. Боль ядовитым плющом разрасталась по всему телу. Вгрызалась в кости. Пережевывала в кашицу мышцы. Окутывала шипами мозг.

Я до скрипа сжал зубы.

Казалось, агония длится уже много часов. Я потерял счет времени. Мысли текли как отработанное машинное масло. Медленно, оставляя отвратительные черные потеки сожаления в мозгу. Даже холод едва мог пробиться через терзающую меня боль.

А когда я уже окончательно смирился со смертью, все резко прекратилось.

Мне стало тепло и уютно. Жуткий ветер утих, словно отдалившись. Через закрытые веки я видел ровный свет. Меня едва заметно покачивало, словно младенца в колыбели. Я наконец просыпался от кошмара. Сколько же я спал, что умудрился отлежать и руки, и ноги? Они онемели и плохо слушались. И только в углу зрения опять застряла соринка. Но я не хотел на нее смотреть.

Пора просыпаться. Сегодня работаем в «Москоу-Сити».

Надо ребятам новую страховку подогнать. И не забыть карабины.

С этой мыслью я открыл глаза и тут же закрыл их обратно. Сон, это просто дурной сон. Надо просыпаться.

– О, кажется, проснулся, – донесся до меня уже знакомый уставший голос Лизы. – Михаил Иванович, пациент приходит в себя.

– Отлично. Может, теперь получим несколько ответов, – сказал, подходя, начальник станции. – Продолжайте собирать вещи!

– Есть! – ответили ему полицейские.

– Доброе утро, – подсаживаясь ко мне, буркнул Михаил.

 – Вставай, спящая царевна. Или, как в прошлый раз, без оплеухи не обойдемся?

Выругавшись про себя, я открыл глаза и окончательно отбросил спасительную теорию о сне. Нет. Весь этот кошмар творится наяву. Надо мной – светодиодные лампы и округлый потолок станции. Пол продолжает потряхивать, хотя и не так сильно. Запахи гари и пыли бьют в ноздри.

– Спасибо, что вытащили, – прохрипел я.

– Вытащили? Ха.