Целитель

Серьёзные и затяжные. За старосту тут вся деревня. В первый раз меня дубиной не приголубили, в этот раз точно прикопают в лесочке, а может и прикапывать не будут, оставят зверям на радость.

Нужны союзники. Которых, скорее всего, я здесь не найду. А что этот лорд Эгиль? Как он отнесётся к тому, что староста с ведьмой якшается? Думаю, не обрадуется. Но, опять же, староста свой, привычный, сделают ему выговор, с занесением в личное дело. А что будут делать с доносчиком?

Точно не подарками наградят. Ну, а кто поручится, что я не агент-вредитель? Пробрался неизвестно откуда и начал на хороших людей клеветать? Документы чужие, одежда чужая.

Поверят мне?

А что делать? Ну, варианта наклёвывается два: либо сидеть здесь тихо, а затем так же тихо отправиться в коллегию магов. Либо собрать доказательства, которые подтвердят, что здесь что-то нечисто.

Теперь следующий вопрос. Зачем мне это нужно? Нет. Серьёзно. Я хочу домой, а не спасать каких-то незнакомых местных граждан. Разберутся и без меня. А если нет? У меня в работе главный принцип – не навредить.

Но если останусь в стороне, получается, кто-то пострадает, причём уже из-за меня, потому что я знал, но выбрал бездействие. А если начну что-то предпринимать, есть вариант, что эта деревня станет последним пунктом в маршруте исследования чужих миров.

***

Думал весь день. Пытался подальше от людей держаться. Только к обеду вернулся в длинный дом. Старался со старостой не сталкиваться, и это оказалось несложным – он даже на обед прибежал бегом, проглотил порцию и убежал.

Видно, никак на лошадей наглядеться не мог.

После обеда снова уединился на берегу, перебирал карты. Так и не получилось чего-то добиться волшебного, зато голову разгрузил немного. Без всей этой мистики.

К дому Льёта вернулся перед закатом. Глину уже всю разгрузили, воз оттянули в сторону. Самих хозяев не видно. Поднялся на крыльцо, постучал. Открыли не сразу. Сначала за дверью завозились. Сердито забубнил мужской голос, ему ответил мальчишеский. Похоже, спорят, пускать меня или нет.

Наконец, щёлкнула задвижка, за ней ещё одна, а потом ещё. Дверь отворилась.

– Проходи, – Льёт посторонился, пропуская меня внутрь, и пояснил: – Отец не любит гостей.

– Понимаю, – ответил я, осматриваясь в полумраке.

Свет шёл из маленьких окошек под потолком, но даже при таком освещении видно, что помещение мало похоже на жилище гончара. Очаг здесь расположился также посреди комнаты, но размерами он поменьше, чем в длинном доме.