Офицеры и джентльмены

Два дня спустя мистер и миссис Катберт сидели в своем «личном кабинете». Майор Григшейв только что ушел, заверив их, что обитающих в отеле больше никто не потревожит.

– А мы могли бы сдавать комнату, которую занимает старый Краучбек, по меньшей мере за восемь гиней в неделю. Постоянные гости перед войной были весьма состоятельными людьми. Они позволяли нам благополучно пережить зимние месяцы.

– Но сейчас идет война, и, как мне кажется, мы могли бы снова поднять расценки. Нам следовало бы провести полную чистку и впредь брать постояльцев на недельной основе.

Так зарабатываются деньги. Некоторые из этих людей потеряли дома в бомбежках, и они будут благодарны нам в любом случае. И если посмотреть правде в глаза, этот Григшейв нас крепко подвел.

– Армии нельзя доверять. Особенно в тех случаях, когда речь идет о бизнесе.

– И все это устроил старый Краучбек. Точно не знаю, но думаю, что это так. Старик та еще хитрюга. Говорит так сладко, что в его рту даже и масло не растаяло бы. «Я прекрасно понимаю ваши трудности, миссис Катберт», «Весьма благодарен, миссис Катберт, за все ваше беспокойство».

– Он знавал лучшие дни, и нам это известно. В подобных ему людях есть какая-то специфическая черта. Они всегда верят, что для них все обойдется наилучшим образом, – такое, видимо, у них воспитание. И каким-то образом получается, что им все дается с легкостью. Будь я проклят, если понимаю, как им это удается!

Послышался стук в дверь, и в «личный кабинет» вошел мистер Краучбек.

Ветер взъерошил его волосы, а глаза старика слезились, поскольку он довольно долго просидел в темноте на воздухе.

– Добрый вечер. Добрый вечер. Сидите-сидите, мистер Катберт. Я просто хотел бы поставить вас в известность о своем решении. Примерно неделю назад вы сказали, что кому-то нужна здесь комната. Боюсь, что вы это забыли, но я-то помню. Взвесив все, я пришел к заключению, что в такое время, как сейчас, весьма эгоистично с моей стороны занимать две комнаты. Мой внук находится в лагере для военнопленных, многие в результате бомбежек стали бездомными, а тем, кого изгнали из пансиона «Монте Роза», некуда идти.

Совершенно неправильно, когда старик вроде меня занимает так много места. Я попросил в школе, и они готовы взять на хранение часть моей мебели. Таким образом, я явился, чтобы за неделю предупредить о том, что в будущем не буду пользоваться гостиной. В ближайшем будущем, я хочу сказать. После войны я с огромным удовольствием займу ее снова.