Сотый

Но, в целом, ему нравилось метко стрелять противникам прямо в голову, прячась за древней рухнувшей колонной некогда величественного египетского храма. А может и не египетского…

К парню, пригибаясь, подбежала миловидная напарница. Лицом она напоминала Анну, только вот волосы из-под шлема выбивались платиновые. Она по-доброму улыбнулась Леону.

– Ты забыл, – сказала она.

– Что? – не понял парень, перезаряжая автомат.

– Забыл надеть рубашку.

Леон удивленно посмотрел на себя, совершенно не представляя, как и зачем ему нужно надевать рубашку.

О какой рубашке вообще речь? Когда он снова взглянул на напарницу, та уже держала в руках жемчужно-белый квадрат из ткани.

– Это ведь «Мелолонта», – продолжала улыбаться она.

– Что? Мы на позиции! Какая еще «Мелолонта»?!

Не меняясь в лице, девушка резко швырнула одеждой Леону в лицо. В глазах потемнело, и когда он все же смог освободиться, то увидел себя уже не в пустыне, а в мрачном заболоченном полуразрушенном поселении, окруженном черной чащей.

Ночь смешивалась с густым туманом, стелящимся под ногами. Казалось, будто туман медленно и постепенно проглатывает все черные краски, затягивая их в себя и превращая в размытую серость.

Деревья в лесу стояли голыми и черными. Сухие и мертвые, они раскидывали колючие ветки в разные стороны, стараясь вцепиться ими в плотный влажный воздух и тяжелое облачное небо, чтобы хоть как-нибудь удержаться. Лес воплощал отчаяние последнего мига. Иллюзию жизни в усохших пустых стволах.

Леону стало не по себе.

Он уже видел это болотистое место, пахнущее трясиной и лягушками. Холод намекнул парню на то, что тот одет не по погоде.

Проведя пальцами по гладкой приятной ткани на груди, Коннор обнаружил, что стоит в той самой злополучной рубашке из бутика. В рубашке и в черных брюках, в которых планировал встретить Анну Марэль!

«Кощунство! – первое, о чем подумал он. – Ходить по гнилым болотам в таком роскошном виде – кощунство!»

Парень пошел вдоль едва различимой тропинки между обвалившихся изб, и внезапно ощутил, как рубашка начала поджимать.

«Села что ли?»

Осмотрев рукава, он увидел, как ткань напряженно впивается в кожу и почти просвечивается.

«Когда она мне стала так мала?» – удивился Леон.

Он продолжал идти, пока ворот не начал душить. Тогда парень расстегнул две пуговицы на горловине и вскрикнул – манжеты больно натянули кожу на запястьях.

– Что за…? – он вытаращился на рукава. Ткань удивительным образом вросла в кожу.