Сотый

Ему снова захотелось потерять сознание. Умереть. Раствориться в небытии, лишь бы не чувствовать этой боли, не видеть этого ужаса, произошедшего с ним.

В обнаженное мясо впились колючие сухие ветви. Леон помнил их еще с прошлого сна. Щупальцы, тянущие куда-то в беспроглядное земляное жерло…

Сейчас они также поволокли его тело по водянистой каше из перегноя и опавшим острым палкам в лес. Раны пекли и ныли, и у парня не получалось терпеть. Он был на грани потери сознания, но все еще стонал и плакал, не имея возможности отключиться, хотя ему безумно хотелось.

Силуэт с ножом медленно ступал следом, провожал, наблюдая за своей жертвой. Он больше не говорил и не нападал. Лишь шел.

Парализованной гусеницей, Леон безвольно отдавался существу, которое тянуло его в нору. На этот раз парень нырнул в нее головой. Тьма поглотила его без остатка. Она лишила его воздуха, но лишила и страдания, и страха. Всех ощущений и чувств. Подарила долгожданный покой, мягко растворяющий в пространстве.

Глава 13

Раскрыв слипшиеся веки, Леон с облегчением обнаружил себя в родной постели.

Разве он не вешал ее на спинку кресла? Определенно вешал. Неужели стянул во сне?

Убрав рубашку с лица, парень приподнялся и, хмурясь, оценил расстояние от кровати до кресла.

«Нет. Чтобы снять, пришлось бы пройти пару шагов. Это бред какой-то. Скорее всего, я забыл повесить одежду и уснул. Подсознание клевало меня за это, вот и приснился кошмар», – размышлял Коннор.

Он почесал спину. Вдруг, что-то маленькое, твердое и прохладное, прилипшее к пояснице, скатилось с кожи к нему в ладонь. Это была жемчужная пуговица.

– Нет, – прошептал Леон, теребя растрепанную нитку на лицевой стороне рубашки – место, где некогда была пришита пуговица. – Нет-нет-нет! Семьдесят пять евро! Завтра утром уже свидание! Нет! Боже… – он осмотрел изделие целиком, и увидел, что все пуговицы сорваны. Теперь они росинками устилали матрас.

В этот момент ему захотелось плакать от досады и непонимания. Как он мог так небрежно забыть рубашку в постели? Теперь она помятая и выглядит просто ужасно.

– Куда ты пропал, Леон? – высветилось на экране мобильного телефона оповещение из «Хэппихай» от Анны.

Отвечать не было настроения. Леон был слишком огорчен и подавлен. В отличие от Мэри, Анна никогда не требовала сиюминутного ответа.