Морозов

Взяла посуду и склонилась надо мной.

– Осторожно. Надо принять лекарство, – ласково пробормотала она, протягивая мне напиток.

Я отстранился. Плотно сжал губы. Чем они собрались меня потчевать? Мало ли какой гадости намешал местный знахарь? Глядишь, от нее я еще быстрее кони двину. Нет, на такое я не подписывался.

– Это полезное, – пояснила девушка, заметив мое замешательство. – Снадобье снимет эффект перехода. И смягчит последствия метки. Пейте.

Но я только мотнул головой. Точно сектанты! Метки у них какие-то.

Переходы. Знавал я одну такую бабу, которая толковала про странное место, хоровод сил, драконов, что проникают в наш мир из астральных измерений… Нет уж, вашу гадость я пить не собираюсь. Опоите и заколете на алтаре, наркоманы проклятые.

Девушка недовольно нахмурилась. А затем сурово произнесла:

– Или вы выпьете добром, или мне придется применить Силу.

От этого заявления я едва не расхохотался. Силу? Она себя видела? В ней же килограммов пятьдесят.

Незнакомка выпрямилась. Отбросила ото лба непослушную прядь пшеничных волос.

А потом быстро произнесла несколько слов на незнакомом мне языке и указала на меня тонким пальчиком. Я успел усмехнуться, но сразу после этого тело охватила странная слабость. Веки вдруг стали свинцовыми. Я попытался пошевелить рукой, но состояние было таким, словно каждую косточку в моем теле превратили в кисель. И я с ужасом осознал, что тело стало ватным и отказалось слушаться.

Девушка снова склонилась. Надавила на подбородок, открыв мой рот, и осторожно влила в него травяной отвар.

Потом выпрямилась и с неуместной заботой погладила меня по голове.

– Пойми, это для твоего же блага. Сейчас ты заснешь. А проснешься совсем другим человеком.

Последние слова я понимал смутно. Другим становиться мне не вовсе не хотелось. Меня вполне устраивал настоящий я! Михаил Морозов!

Сознание меня покинуло. Кровать подо мной исчезла, и я полетел в бездну…

***

Я пришел в себя от пронизывающего холода. Зябко поежился и осмотрелся по сторонам.

Находился я в местечке, в котором никогда бы не оказался по собственной воле. Я стоял посреди церкви. За высокими окнами с цветной мозаикой из кусочков стекла было темно. Большое помещение скудно освещалось лишь висящими на цепях лампадами. Робкое пламя выхватывало из тьмы образы суровых ликов святых. И казалось, что они смотрели на меня с осуждением. Я ощущал себя лишним и подумал, что не должен здесь находиться.

– Новый ищущий, – послышался шелестящий голос.