Ещё более Дикий Запад

– …все это создано нашей волей из плоти и силы, правом, полученным когда-то от Великого Дракона.

Все-таки с фантазией у них не очень. Великая Мать, Великий Дракон, Великий Охотник… или охотник первым был? Чтоб вас, забыла.

Проснусь – уточню.

– Из капель его крови возникли иные существа. Сперва они мало отличались от животных, и мы лишь смотрели, не вмешиваясь. Однако после, когда поняли, что существа эти несут в себе искру разума, мы решили помочь им.

– Какая-то, уж извини, странная помощь. Если то, что я видела, правда.

Кархедон поглядел вниз.

Вздохнул.

– Мы учили их. Оберегали их. Относились к ним как к неразумным детям… и в какой-то момент решили, что вправе распоряжаться ими, как родители распоряжаются детьми.

– А родители бывают разными, – заключила я.

Мне ли не знать.

Если подумать, то мой папаша – не самый худший вариант.

– Наверное, тогда все и началось. Мы… мы решили, что и в самом деле стоим над миром. Владеем им. И можем творить все, что вздумается. Мы ведь помогли им выжить.

– И любви?

– И любви, – согласился он.

– А это… – я крутанула рукой, – вообще нормально? Ну, когда кого-то так любят, что прям разум теряют? Или сказки? Сиу говорили, что вы… что… ну, если на тебя глянуть, то любой сразу влюбляется – будь то человек или нет.

– Любовь есть свойство души, – наставительно произнес Кархедон в точности тем же тоном, что у нашего пастора, когда он про добродетели начинает рассказывать.

– Ага.

Понятнее не стало, но запомню.

– Мы же сами по сути пламя. И малая искра стремится к большому огню, дабы стать частью его.

– То есть это все-таки правда?

– К сожалению. Такая любовь… чужая любовь развращает. – Человек-дракон выставил руку, любуясь перстнями. А я подумала, что надо было еще по залу пошариться.

В наших нынешних обстоятельствах золото пригодилось бы.

– Когда кто-то живет исключительно ради тебя, когда все его помыслы, все устремления направлены на то, чтобы доставить тебе радость, то поневоле к этому привыкаешь. И проверяешь его. Раз за разом, шаг за шагом. Пытаясь найти границу, за которой эта любовь прекратится.

– А границы нет?

– Именно, проклятая.

– Да ладно, можно подумать, вы тут все благословленные. Значит, они вас любили, а вы начали их испытывать. И получилось то, что получилось.

– Именно.