Хельмова дюжина красавиц. Ведьмаки и колдовки

Евдокия обошла его по широкой дуге, разглядывая пристально. И насмешки не скрывала…

– Пан Себастьян, – весьма любезным тоном произнесла она, остановившись у двери, – мне кажется, вы меня недопоняли…

– Опять за револьвер возьметесь? Девушка, учитесь использовать другие аргументы.

– Благодарю за совет. Всенепременно. – Задрав подол, Евдокия оружие спрятала.

Ножки у нее оказались аккуратные…

– Пан Себастьян, нам с вами револьвер ни к чему. – Она распрямилась и юбку оправила. – Все просто. Вы, может, и собираетесь молчать… скажем, из интересов государственных… а вот у меня такого желания нету… у меня есть желание иное…

Вот же…

Девица усмехнулась и, отбросив за спину толстенную, соломенного цвета косу, продолжила:

– Я, может, в крепком душевном волнении пребываю… как же, одна из конкурсанток – мужчина… представляете, что скажут остальные?!

– Вы не посмеете.

– Отчего же? Посмею. Я ведь не просто так здесь присутствую… наблюдаю… и просто-таки обязана делиться наблюдениями с общественностью.

– А вам и радостно?

Она пожала плечами.

Радостно.

Вот стерва! И главное, не пытается этой радости скрыть. А ведь женщинам Себастьян нравился, особенно таким вот, вышедшим из девичьего возраста, но еще не вошедшим в годы, которые стыдливо именовались «элегантными».

– Я вас посажу, – с очаровательной улыбкой пообещал Себастьян и, не выдержав, поскребся.

– Посадите… наверное… если у вас получится. – Евдокия не собиралась отступать. – Ведь, если разобраться, я лишь пытаюсь защитить невинных девушек, оказавшихся в ситуации столь… двусмысленной.

Она и пальцами щелкнула, и от звука этого – тихого, но отчего-то резкого – Себастьян вздрогнул, припомнив самый первый день.

– Или вы собираетесь поступить, как подобает человеку благородному? – Евдокия встала у окна, скрестив руки на груди.

Грудь была пышной, а руки – белыми.

– Это как же?

Себастьян, не пытаясь раздражения скрыть – пыльца еще действовала, мешая вернуть контроль над телом, – потянул за поясок. В платье было тесно, неудобно, и вид идиотский.

– Жениться, – это страшное слово Евдокия произнесла с улыбочкой, более на оскал похожей.

– На вас, что ли?

– На мне не надо.

Платье не снималось. Себастьян дергал растреклятые юбки, с трудом сдерживая ярость.