Механическое сердце. Искры гаснущих жил

И этот вздох вновь изменил Грента. Он стал прежним, подтянутым, деловитым и насмешливо-равнодушным. И от Таннис, к немалому ее облегчению, отвернулся, словно уже получил то, чего хотел.

– Надеюсь, на сей раз будет без осечек? – осведомился.

И Патрик, дернув плечом, проворчал:

– Так это… химия… надо иначе… часы.

– Подойдут? – Грент извлек свой брегет.

– Не-а. Маленькие. Надо это… такие. – Патрик руками попытался показать размер часов, которые ему нужны. – Я тут того… на час… а там зазвонит и…

…и стекло треснет, выпуская пламя.

Огненная волна обрушит стены склада, обратит крышу в пепел и выплеснется на пристань, уничтожая все, к чему прикоснется.

Все и всех.

– А люди… охрана… что будет с ними? – Таннис скомкала бумажку.

Она не убийца.

Денег много, но она не убийца.

Она слово дала, что… бумажка выпала из онемевших пальцев.

– Не волнуйся. – Грент не позволил ей встать. – Охрану отвлекут. Нам пока не нужны человеческие жертвы. Ты веришь?

Да.

И нет.

И наверное, все-таки да. Зачем ему лгать? Одно дело – взрыв, и совсем другое – мокруха… еще Войтех предупреждал, что по мокрухе иначе копают. А Гренту с ищейками не с руки вязаться.

– Главное, не отступай от плана, – сказал он, глядя в глаза. Наклонившись, поднял бумажку и сунул в руку. Пальцы сжал, заставляя принять. – Все рассчитано. Твоя задача – появиться на складе вовремя. А наша – сделать так, чтобы никто лишний не пострадал. Ясно?

Таннис кивнула.

– Вот и умница.

Он не спешил отпускать, но, когда Таннис поднялась, не стал удерживать ее.

Он просто стоял, глядя в глаза, и Таннис не выдержала, отвернулась.

– Ты веришь мне?

Он сдавил запястье.

Отступить?

Поздно. Таннис не дура, ответит «нет», и Грент не выпустит ее живой. Наблюдает. И ноздри раздуваются, словно он, как и его хозяин, пытается уловить ложь по запаху.

Не выйдет.

Не сейчас.

– Конечно, верю, – с улыбкой ответила она.

И Грент, кивнув, бросил:

– Хорошо. Но помни, лапочка, я знаю, где ты живешь…

Угрожает? Нет еще.

Предупреждает. И улыбка его говорит, что лучше бы Таннис прислушаться к предупреждению. Она дернула плечом и села на место.

Стул раскачивался. Скрипел.

Бумажка жгла карман.

А время тянулось… и тянулось… на нее больше не обращали внимания, но Таннис выжидала, отсчитывая про себя секунды. С реки донесся голос вечерней баржи, и он послужил хорошим предлогом.

Таннис поднялась, легко передвинув стул.