Механическое сердце. Искры гаснущих жил

– Если я вам не нужна, – эти двое надолго нашли себе занятие, Грент склонился над плечом Патрика, но тот, увлеченный работой, на надзор не обращал внимания, – то пойду, пожалуй.

Грент махнул рукой: мол, свободна. Только у дверей нагнал его голос:

– Через неделю в семь. Буду ждать. Не опаздывай, Таннис. И не отступай от плана.

В семь… опять придется заменяться.

…если, конечно, она не найдет способ соскочить.

Не позволят.

И хвост, за ней увязавшийся, лучшее тому подтверждение. Таннис не видела того, кто шел по ее следу, но чувствовала чужое пристальное внимание.

Влипла.

И Войтех сказал бы, что сама виновата, но… она найдет способ вывернуться. Вдруг да снова повезет?

Стряхнув с куртки капли дождя, Таннис обернулась. Ничего. Дождь. Грязь. Крысы, выбравшиеся из подвалов. Мусорные кучи и белый дым, полосой протянувшийся по небу. Кислый запах мочи. Старый Крюнш, вновь заснувший на лестнице… громкий голос мамаши, долетавший сверху. Ей визгливо отвечал управляющий, и эта ссора, видать, давно тянулась, утратила свой изначальный запал, но и прекратится она нескоро.

Таннис вздохнула. Как бы оно ни сложилось, но о своих она позаботится. И нашарив в кармане подмокшую бумажку, Таннис сжала ее в кулаке.

В новом ее доме будет пусто.

Спокойно.

Тихо.

Глава 4

Во сне Кэри вновь играла в прятки. И пряталась так хорошо, что тот, кто обычно шел за ней, отсчитывая время хрипловатым низким голосом, искал ее долго, до самого рассвета, но так и не нашел.

Она проснулась с улыбкой на губах и, вскочив с постели, бросилась к окну.

Почти рассвело. Артритные ветви старых кленов цеплялись за желтый шар солнца в попытке хоть немного согреться. А Кэри чувствовала себя почти счастливой. Так уж повелось, что именно эти предрассветные минуты принадлежали только ей, и здесь, и в доме, в который Кэри уже не вернется.

Было ли ей грустно?

Ничуть.

Да и о чем грустить?

О скрипучей лестнице, которую охраняли две химеры. И в сумерках они скалились, словно тоже не признавали Кэри за свою.

О дверях, вечно запертых. О ворчащих трубах, наполнявшихся по осени водой. Она гудела, и казалось, что дом страдает желудочными болями и оттого становится более сварлив, нежели обычно. Он вновь и вновь жалуется на Кэри, нарочно сталкивая ее с теми, кого она не желала бы видеть.

Нет, Кэри не хочет возвращаться.

Она вздохнула и обняла коленки. Прислонившись к стеклу – все-таки холодное, – Кэри попыталась представить, каким будет ее муж.