На краю одиночества

Пахнуло страхом, тем совокупным страхом толпы, который напрочь лишает людей разума.

Дернулся Богдан, споткнувшись о камень, но Глеб удержал мальчишку от падения, лишь дал себе зарок, что сегодня же поставит дополнительную охрану. Не приведи Бог, тот самый, что прятался под позолотой куполов, они окажутся среди толпы одни.

А ведь не усидят. Не тот возраст, чтобы здраво оценить опасность. Не та натура, чтобы смиренно ждать. Все не то, все не так…

– …И алчут возмездия…

Купец моргнул и отступил в сторону, а следом за ним и охрана.

И та дама в парчовом наряде широко перекрестилась. А мужики отвели глаза, попятились, позволяя пройти. Толпа не разошлась, но…

Сегодня повезло.

И Глеб позволил тьме выглянуть, окружить его тело. Пусть люди в большинстве своем лишены способности видеть ее, но почувствуют сполна.

Холод. И близость чего-то такого, чему нет названия, но, безусловно, оно внушает страх, оно заставляет пятиться, расширяя узкий проход, подсказывая, что лучше все же держаться от опасного человека подальше.

Им позволили выбраться.

А камень, который бросили в спину, если разобраться, мелочь…

– Ублюдок, – проворчал Арвис, и мысленно Глеб с ним согласился. Хромой и вправду был ублюдком. Хитрым ублюдком, который… ждал? знал? догадывался?

Или тот, кто затеял игру, все рассчитал? Конфеты. Анна. След, который получится взять. Микола и толпа, правда, поднять ее не вышло, но слухи пойдут. Их направят, раздуют до крайности, щедро приправив вымыслом, который смешается с правдой и тоже ею станет.

Ах, до чего погано.

– И что теперь? – тихо спросил Калевой, а Глеб разжал пальцы. Синяки наверняка останутся, но жаловаться Калевой не будет.

– Ничего.

– А если в полицию…

– Местная полиция нас не слишком жалует. Заявление, может, и примут, но по факту доказать, что этот хромой урод имеет отношение к попытке убийства, не выйдет.

– Так… мы просто оставим?

– Нет, – Глеб позволил себе улыбнуться. Тьма кипела в крови. Тьма требовала мести.

Ничего, пара дней, и Микола сам явится, сообразит, что не случайно начал кровью кашлять.

Глядишь, и посговорчивей станет.

Глеб улыбнулся и сказал:

– Я ведь его предупреждал, что не стоит ссориться с некромантом.

* * *

Анна не находила себе места. Она переоделась. И присела. Встала.

Спустилась вниз. Прошлась по террасе. Остановилась у ограды, терзаемая и страхом, и желанием немедленно выйти за ворота. И отступила. Вновь вернулась на террасу. Заставила себя присесть.