На краю одиночества

Крупноватое сердце, которое, надо полагать, пока со своею работой справлялось неплохо, а что порой сбоило, так оно бывает. Но еще пару лет – и гипертрофия стала бы весьма выраженной, а симптомы обострились бы, заставив обратиться к целителю.

Или нет?

Печень… с печенью все куда как сложнее. Изменения отчетливы и вряд ли вызваны лишь алкоголем. Стало быть… Глеб отщипнул кусочек, почти не сомневаясь, что при микроскопировании увидит весьма характерные следы.

Желтая лихорадка – частый гость на восточных берегах.

Она таится в грязной воде местных речушек, которые имеют обыкновение пересыхать в сезон, чтобы после, наполнившись дождями, раздобреть на недолгие пару недель, обзавестись мутными водами, которые манят все живое в округе. И горе тем, кто польстится на темную, жирную с виду воду. Симптомы появляются далеко не сразу, к этому времени реки пересыхают, а солнце прочно обживает степные небеса, и палит нещадно, и выжигает все живое.

Его и винили. Долго винили…

А он был крепким, этот парень, которому довелось побывать на границе, и вряд ли то было случайностью.

Сколько он служил? Или не по служебным делам, но по торговым? Находились смельчаки. Или не по тем и не по другим, а по таким, что лежат вне закона?

Как бы там ни было, ему повезло.

Глеб поднял руку, надавил на ногти покойника, убеждаясь, что есть она, едва заметная желтизна. А ведь достанься ему более активная форма, давно бы уже сгнил. С желтой лихорадкой целители не способны были сладить, разве что замедлить развитие.

А если…

В городе целителей немного, помимо того, который пользовал Анну.

О пациентах своих говорить они не любили, но ситуация особая. Да и бляха Земляного поможет, если что.

Почки.

И вновь характерный налет, подтверждающий догадку. Частью свежий, выходит, что его, Глеба, проклятие подстегнуло болезнь. Смерть от проклятия избавила, а вот лихорадка продолжала разъедать тело.

А ведь вряд ли покойный являлся к целителю в обычном своем виде. А стало быть, в той, другой его жизни может отыскаться что-то интересное.

И Глеб вернулся к телу.

Желудок был полон. Надо же… и пища только-только начала перевариваться. А стало быть, убили покойного если не сразу после ужина, то почти.

Убили его не пару часов тому. Проклятие и болезнь, сплетясь воедино, поработали над телом. Остывало оно медленнее. Нет… часов восемь прошло, если не более того.

Глеб хмыкнул. И подвинул светляки.

Вот эту часть работы он ненавидел. Так… что тут? Гречка? И остатки мяса.