На краю одиночества

Позволите?

В ладонь ткнулся теплый нос зверя.

– Что ты натворил, баран? – не слишком вежливо поинтересовалась Ольга. – Ей плохо. Ей целитель нужен…

– Не нужен. – На плечи легли руки.

– Ты только хуже сделаешь…

– Помолчи, женщина, – тон был таким, что Анна порадовалась, что она как раз-то молчит. – А ты дыши ровно, просто представь, что ты где-нибудь… не знаю. На берегу? Песочек там, море, солнышко…

Представлять не получалось, потому что Анна ощущала тьму, которая исходила от мастера. И тьма проникала внутрь ее, принося при этом немалое облегчение.

– У вас кровь идет, – сказала Ольга отстраненно.

– Пусть идет, вся не выйдет.

Значит, не у Анны. Она, кажется, окончательно утратила способность ощущать собственное тело. Нет, она видела его изнутри, и тьму, которая обволакивала ее теплым лебяжьим пухом. Даже странно, что эта тьма может быть такой.

– Господи, – Ольга закатила глаза. – Вы, мужчины, совершенно невозможны. Пойду поищу полотенце…

– Лучше два. Вот и хорошо. – Алексей опустился на землю.

 – Анна, а теперь постарайтесь увидеть свое проклятие, ощутите его, сосредоточьтесь. Это очень важно.

Анна сосредоточилась.

Впрочем, проклятие она ощущала и без того. Вот оно, никуда не делось, оно верное по натуре своей, куда верней подруг и даже мужа.

Темное. Тьма во тьме… и еще тьма, будто цветок распускается, даже красиво.

– А теперь мысленно дотянитесь и прикажите ему уснуть.

Как? Анна не властна над ним. Или…

– Как вы работаете с растениями, – подсказал Алексей.

Интересно, неужели он способен услышать мысли Анны? Или вовсе проникнуть в голову ее?

В воспоминания. Вчерашние.

Вчера все было правильно и так, как нужно, а сегодня ей стыдно, но не оттого, что произошло, а потому что кто-то совершенно посторонний может взять и подсмотреть… Нет, не может, это тоже страшная сказка. Анна уже выросла из того возраста, когда в такие истории легко верится.

Надо сосредоточиться.

Надо… тьма во тьме… бутон раскрывается, бутон закрывается.

Это сложнее, чем ускорить развитие, но мастера способны, Анна видела. Правда, сама она никоим образом не мастер, но…

Вдох. И выдох. И руки на плечах, такие теплые, горячие даже. Тьма больше не пугает, Анна и не знала, что та способна быть настолько уютной.

Она шептала о покое. Близком.

Разве Анна сама не желала его? Разве…

Нет. Спи.

Слой за слоем, укутать бережно, обещая, что придет час и все оковы падут, и тогда проклятие получит то, что ему обещано.