Тайник. Сборник

Королева фей, если бы видела, как танцует мама, повесилась бы на своём шёлковом пояске! А уж как она отбивала чечётку… В царстве Люцифера небось осыпалась вся штукатурка!

1932.12. – 1933. 07. 14

Третий год нашего обучения в колледже бы ознаменован отсутствием всяческих происшествий, о которых бы стоило говорить подробно. Всё как всегда. Мне предложили обучение при Дублинском зоопарке, где я бы мог улучшить свои знания по зоологии и медицине. Один преподаватель из колледжа был двоюродным братом директора зоопарка.

Но Ави отговорил меня. Спасибо ему. Я тогда не знал, что они заставляют резать живых лягушек и мышей… Я умел разделывать и освежёвывать только что убитых зайцев и кроликов, я умел управляться с дичью, набитой мною же из винтовки… но… я не мог… нет, я не мог разрезать живую лягушку или мышь. И какой к чёрту из меня зоолог после этого! Зоология захлопнула свои двери передо мной навсегда.

Летом мы снова были рады отправиться к профессору в Дерри. Но там нас ждала приятная неожиданность.

К нему прибыли ирландские родственники его двоюродного брата – три девчонки и необычное создание с голубыми глазами. Профессор предложил нам самим выбрать свою судьбу: уехать или остаться.

– Мы едем домой! – сказал Ави.

– Всё как вы хотите. Домой, значит… домой! – и профессор рассмеялся.

Мы пробыли в Дерри месяц и несколько дней. Жена брата профессора, странная женщина с огромными голубыми глазами, постоянно бродила по дому, как привидение, погружённая в музыку неслышимых нам симфоний.

– Она учительница музыки. Она слушает музыку сфер, – объяснил мне как-то профессор, с почтением провожая взглядом миссис Мэри.

– Ави, твоя коллега! – кивнул я брату.

– Лично я предпочитаю Паганини, – отозвался он.

Месяц в Дерри искупил своей насыщенностью пустоту всего учебного года, ибо поместье профессора превратилось в бесконечное место сражений той войны, которую объявили нам юные родственницы профессора. Мы острословили не на жизнь, а на смех… Ави вдоволь попрактиковался в проповедях, отповедях и богословских спорах, отточил свой навык и я.

Поэтому под конец месяца имел в личном столе уже некоторый приличествующий юноше моего возраста запас стихов и мелкой прозы.

Уезжали мы из Дерри со смешанным чувством. Нас ждало лето дома, но… здесь я оставлял свой неоконченный спор! Оливи, Джулия, Кэйти – я ещё не доострил им! Ох, Кэйти…

Мы успели отписать письмо маме за два дня до отъезда. Оно было должно прийти в день нашего прибытия.