Первач

Амантур качнулся и навалился на Тихона.

– Дор-р-рогу держи, подлец! – крикнул он вознице.

– Думаешь, ты меня своим примером подковырнул? – прохрипел он в ухо Злотникову. – Если по твоим законам жить, все сдохнем! Ты и я – мы мужики, Тихон. Разве ты не дашь отпор обидчику, разве согласишься с тем, чтобы тебя перестали называть мужчиной?!.

Внутри Тихона все заклокотало. Он вдруг подумал: что если этот бородатый дикарь прав?

«Перестать быть собой!» Но ведь так и произошло. Тихон потерял близких и жил без жажды мести.

С потерей семьи удалось смириться, только кардинально изменив жизнь. Изменив себя. Собственно, и контрабандистом он стал только ради того, чтобы прошлое осталось позади. Это настолько ему удалось, что иногда казалось, будто он вспоминает чью-то чужую жизнь, не свою.

«Неужели я потерял себя? Перестал быть мужчиной?» – как заученные, повторял он слова Амантура.

Но, может быть, где-то есть та грань, за которой не имеет значение, соответствуешь ли ты тому образу «настоящего мужика», как это понимает Амантур и другие люди, которых большинство и в цивилизованном мире.

Несмотря на внешнее благополучие, они готовы мстить и ненавидеть так же истово, как этот варвар.

«Но я не желаю мстить! Давно не желаю. Правильно ли это? Не знаю. Не превратился ли я действительно в животное, которое забыло о смерти своих детенышей? Будто что-то умерло в душе, и меня это совершенно не заботит.

Не знаю! Я ничего не знаю! Но разве объяснишь этому ублюдку?!»

«Вернуться, что ли, на запад?» – подумал Тихон.

Какой тут Иркутск, какая Полоса – ну их к черту!..

Однако с минутной слабостью удалось совладать, и вскоре он без всякого внимания, фоном, слушал голос Амантура, доносящийся как из преисподней и втолковывавший ему давно известные установки...

7. Предчувствие силы

К полудню два всадника взялись объезжать колонну и раздавать куски вяленого мяса, заранее брошенные в пузатый жбан с водой, чтобы избавить от лишней соли. Тихону еда показалась неприятной, мало похожей на ту бастурму, что подавали в забегаловках Братска, мясо было жестким и подванивало.

После трапезы он сильно беспокоился за свой желудок, но постепенно бурчание внутри улеглось и чувство сытости растеклось по телу.

Утолив голод, Тихон почувствовал, что его начинает клонить в сон, и старался держаться. Ему не хотелось вновь погрузиться в странное (и что важно – неприятное!) состояние, чрезвычайно близкое к реальности. Взять хотя бы эти отметины на ладонях.