Дело Верхне-Выска

– Вот я про то и говорю: очень у тебя самогонка воняет. Веры в чистоту её нет.

Митрич открыл рот, дослушал, и, осёкся. Поводил головой, как будто сгонял мысли в кучу, решил:

– Я те не налью больше.

– Да ладно, чего ты… Ну не люблю я всякие самодельные аллегории, – признался Ефрем.

Митрич вздохнул:

– Тёмный и бессознательный ты, как весь наш народ. И просвещаться не хочешь. Шустовского, или водки сладкой хочешь, а то не понимаешь – что всякая мягкость – тебе же враг! Заманивают тебя этим в хорошую жизнь, отрывают от рабочего корня, от наших привычек.

Не понимаешь…

– Чего ж не хочу? Добрый хлеб от мокрого отличаю.

– Хлеб, самогонка… Для тебя люди пишут, что б тебе понятнее было, как жить. Куда идти. Правильно сказано: «Рождённый ползать, лететь не сможет!»

– Ну да. А вот ты мне объясни, – неожиданно захмелел Ефрем резко, и сам тому удивился, как повело, – рождённый траву жевать, бык, конь, слон, тоже же не полетят в небо, и что? Им теперь расстраиваться? Оно же так и устроено и без Гоголя… Ясно, что пингвин – не волк, в лес не побежит… И крокодилом не станет, даже если захочет.

– Ты брось это. Спит в тебе ещё классовое сознание и крокодилами с пингвинами прикрывается. Где ты их видел? Он ещё и рассуждает! Ты кто такой?!

В дверь сдержанно постучали. Ефрем с интересом повернул голову на стук, он никого не ждал. Если свои, то теперь постучат, как условлено. И стук повторился: теперь он напоминал стук вагонов. Ефрем встал, подошёл к двери, бесшумно отодвинул клёпанную железную щеколду (делал сам), подтолкнул дверь рукой.

В сенях стоял товарищ Смирный, за ним двое. Смирный улыбался дружелюбно, но с прищуром. Правая рука в кармане куртки.

«Смирный» – потому что по поддельным документам – Андрей Смирнов, находился на не легальном положении, к Ефрему приходил и раньше «по слесарному делу»: замок на чемодане починить, щеколду купить. Настоящее имя его Ефрем не знал, познакомивший их Митрич вкрадчиво сообщил: «Учти: пустяками не занимается, без Браунинга не ходит.

«Решительный, – решает много, и важный человек в рабочем деле не первый год. Теперь ответственность на тебе большая, Ефрем, – за связь с этим человеком. И ты её оправдать должен…».

Один раз Смирный приходил познакомиться, с чемоданом, и оставил чемодан на хранение. В другой раз – остался переночевать, утром ушёл с чемоданом. Ел немного, говорил мало, больше расспрашивал про людей, которых Ефрем считал надёжными и про жизнь в городе.