Дело Верхне-Выска

– Я Вам железку на дверь заказывал, – помолчав, громко сказал Смирный Ефрему, всё так же улыбаясь, вглядываясь, вслушиваясь.

– Один я, почти. – развеял его опасения Ефрем и посторонился.

– Это кстати, – входя, заметил Смирный

За ним вошли двое его спутников. Первой оказалась молодая женщина с саквояжем (с таким обычно ходят врачи), второй, пропустивший девушку вперёд, а затем оглядевшийся на ступеньках на проём открытой двери в сенях, – под стать Смирному: руки в карманах расстёгнутого пальто, с надвинутым на глаза козырьком высокой фуражки.

Ефрем, впустив людей, прошёл, запер сени, (что редко делал даже на ночь), вошёл за гостями, закрыл дверь, на щеколду и клинышек, опустил, расправил занавеску на окне, приподнял фитилёк керосинки.

–Товарищ Ефрем. Ефрем Владимирович. /Товарищ Митрич/ Это Егор, Егор Петрович и Мария Николаевна – познакомил присутствующих Смирный. / добавил:

– Нам лучше сейчас к себе внимание не привлекать, сборища не устраивать. Конспирация очень важна сейчас.

Ты по важному делу, товарищ Митрич? Срочное что-то?

– Не. Значит мне и идтить надо, – понял Митрич, – я так забегал…

– О том, что мы здесь, знать никто не должен. Это важно. – задержал Смирный Митрича, – если кто-то из местных товарищей нам понадобится вызовем через Ефрема. А сейчас – полная конспирация.

Митрич кивнул, взял со стола склянку, убрал в карман. Погрозил пальцем Ефрему над книжкой, попрощался понимающе глазами и вышел. Выходить ему явно не хотелось. Ефрем, проводив Митрича, прикрыл сени, взял несколько полешек на руку.

Потом положил их, стряхнул мусор, и снова взял. Слова «полная конспирация» внушили Ефрему серьёзности. Поздние гости были ему людьми необычными. Ну а люди же, с дороги.

– Щи будете? Крепкие… – предложил Ефрем.

– Будем, – весело согласился Смирный, – и чай.

– Крепкие – это что значит? – полюбопытствовал Егор

– На костях день томили – пояснил Ефрем гостю, – соседка у меня щедрая.

Мария Николаевна – молодая барышня, в короткой фетровой шляпке с узкими полями, сосредоточенно расстёгивала фетровые перчатки, посматривая при этом по сторонам, имела вид современной, уверенной в себе женщины, у которой впрочем не ладилось с застёжкой на запястье.

Егор Петрович, в коротком пальто, вошедший последним, (про таких говорят: «ладно скроен, крепко сбит»), походил на приказчика опытного. Смотрел вокруг открыто, дружелюбно.

(Ловкость он никогда и не выказывал. Улыбался чаще даже простовато.