Друг

Его способности я разглядел не сразу… После расследования осенних убийств Крабов перевел мальца в соседний взвод Олега, подальше от неприятностей. Эх, Олег, пусть земля тебе будет… После его смерти взводом временно назначили командовать сержанта Козлова. Петруха, собственно, и обратил внимание на стрелковые качества «безусого молокососа», как охарактеризовал Артёма тупица Конопля. Вскоре из недалекой отсюда колонии пришла ориентировка на Воронцова, вместе с делом. У меня глаза на лоб вылезли, когда я прочитал документы, но теперь я могу поверить, что реально застрелить троих человек в кромешной тьме, впервые пользуясь пистолетом, а потом еще оказать вооруженное сопротивление ментовским.

Ловко ж с него, кстати, списали последнее, видимо, у пацана неплохие связи во внешнем мире. Попал он в колонию в начале сентября, вместе с группой уголовников совершил неудачный побег – всю компанию перебили, однако парню повезло выжить.

Жаль я Крабову забыл рассказать, как этот малец умело стрелял из всех видов оружия на последних орбитальных учениях – начиная с лучеметного и до специального плазменного вооружения, применяемого спецвойсками.

Петруха из кожи вон вылез, но добился внеочередного младшего сержанта для Артёма, доверив ему подразделение в четыре человека. На тактических учениях квад[11 - Квад – подразделение из четырех человек, реже – из пяти (прим. Фёдора).] Воронцова оказался лучшим в роте, даже капитан Сидоренко был впечатлен. Вот тогда у меня и родилась мысль подкинуть Крабову идею с офицерскими курсами и званием лейтенанта для парня.

Вот так мы и живем… Теперь вместе со мной вместо Олега на офицерские занятия ходит Петруха, мечтая остаться командиром пятого взвода. Отметил повышение этот алкоголик довольно бурно, зато после громкой скандальной пьянки, во время которой, кстати, Сидоренко всё-таки обнаружил источник пьянящего тепла, отношения с составом соседнего батальона сразу потеплели – по крайней мере, среди рядовых. Офицерский штаб, в их числе и я, по-прежнему недоверчиво относился к командованию соседей.

Что ж, сегодня и побратаемся… Если получится.

У входа в казарму на кирпичах, прикрытых сверху толстой тканью из разрезанных и сшитых вместе мешков, сидел Воронцов. Благородное лицо было измазано в грязи.

– Здравствуйте, лейтенант, – чести он не отдал, просто кивнул.

– Здравия желаю, сержант. Почему грязный? – я оглядел его с ног до головы.

– Только с занятий, – извиняющимся голосом ответил он.