Кусучий случай, или няня для обреченного

 – Только если с наследником что-то случится, я на ленточки ее порву.

Ага, и заплету в косички! Вот так новости!

Глава вторая. Ути-пути!

– Пойдем, пойдем! – спешно засуетились маги, вытаскивая меня вместе с наследником из зала.

– Вы на что меня подписали? – ужасалась я, поочередно пытаясь найти взглядом бесстыжие глаза. – Какая няня?!

– Пока еще живая, – очень убедительно  ответили мне, увлекая меня в недра замка. Подальше от глаз его величества.

– А что такое ледяная тюрьма? – спросила я, пытаясь получить начальное юридическое образование.

– Это лабиринты изо льда. Туда отправляют узников. Они там благополучно замерзают, – пояснил бородатый, зевая.

Я передумала идти на местного юриста, специалиста по криминальному кодексу.

– У нас здесь все не так плохо! – подбодрили меня, все еще раздумывающую над перспективами замерзнуть насмерть.

Судя по размерам коридора здесь смело можно было кататься на мамонте. Проносясь с диким воплем туда-сюда. Возможно, архитекторы так и задумывали.

Но мамонты узнали, что на них собираются кататься по коридорам. И тихо вымерли. А коридоры остались.

Так что теперь коридоры скучны, готичны и украшены однообразным узором. Изредка попадались подсвечники,  островками света пытаясь снизить уровень преступности.

Здесь можно было петь как в туалете. Или на худой конец в опере. Каждый шаг уносило эхо превращая в марш целой армии. Если здесь и есть мыши, то бегают они, как стадо бизонов.

– Этому замку уже много тысяч лет, – заметил коврик с бородой.

А я все стеснялась спросить его имя. Обычно я предпочитаю не узнавать имена людей, которых вижу  в первый и последний раз.  А тут, видимо, придется знакомиться.

– Его строили великаны, – вздохнул коврик без бороды. Только сейчас я заметила, что у них одинаковые глаза. Желтые. Из чего поняла, что они родственники.

– А потом их всех уничтожили, а замок остался, – продолжали мне экскурсию.

Я остановилась возле окна, видя снежные равнины. Титикака на руках зевнул.

Я заметила, что нет в нем ничего сентиментального. И его любовь к природе проявилась только один раз, когда он уронил мою драцену и сожрал половину. Я помню этот задумчивый взгляд в пустоту, когда драцена возвращалась обратно, чтобы тут же переехать в мусорный пакет.

По застекленным окнам ползла изморозь, но в замке было тепло.

У меня в голове до сих пор не укладывались ни тигролюди, ни великаны.

– А он тоже может обернуться… эм… человеком.