Дракон в свете луны

Тащится по драконам, все стены ими расписала. – Она повернулась к принцу, заметила его недоумевающий взгляд. – Ох, ну с ума сходит. Влюблена в них.

– А-а… – сообразил наконец его высочество. – Нет, вовсе нет. Сомневаюсь, что Лан способна испытывать человеческие эмоции хоть к кому-то из людей.

– А я не про людей говорила, – возразила Йонг, склоняя голову, чтобы лучше рассмотреть изображение змееподобного существа на храмовых дверях и ставнях. Вырезанные на двух столбах силуэты птицы были аккуратными и тонкими, а ещё старыми, затёртыми от времени, а вот чёрные рисунки дракона выглядели свежими – с потёками краски от широкой кисти, которой водили по дереву второпях.

– Обычно Лан отводят шатёр в лагере, – пояснил Ли Хон, видя интерес Йонг, – но в этот раз нам повезло оказаться у храма Огня, и она его обновила. Ну, как могла.

Храм Огня, значит. Потому тут весь склон выжжен, саркастично решила Йонг, осматриваясь.

С того места, где она стояла, лагерь просматривался как на ладони: окружённый небольшими постройками главный дом, большой пустырь у лесной дуги, за которой текла река.

То тут, то там на земле попадались чёрные мазки, будто тот, кто разрисовывал двери храма, провёл и по вытоптанной почве широкой кистью. Как и говорил Нагиль, лагерь был хорошо скрыт от чужих глаз – если, конечно, японцы не намеревались напасть со стороны гор, верхушки которых украшали снежные шапки.

Сейчас, возвышаясь на склоне над маленькими фигурками стражников в лагере, выстроившихся в шеренги на пустыре, наблюдая, как солнце выкатывается на небо из-за серо-розовых низких облаков на востоке, которые в полночь проливались дождём, а теперь испарялись в нагревающемся воздухе, Йонг чувствовала себя оторванной от собственного тела.

Казался почти неправильным тот факт, что вот-вот она вернётся в свой мир через загадочную чёрную дыру – которую потом обязательно исследует со своей стороны! – и снова станет собой, сотрудницей космического института, подругой, коллегой, дочерью… в мире, где об Имджинской войне знают из книжек, а стоящий рядом с Йонг Ли Хон не запомнился потомкам.

И где нет никаких драконов.

Неприятно тянуло в груди, а потом очередной глубокий вдох оборвал это чувство – будто порвалась невидимая нить, о которой Йонг и не подозревала.

– Нам пора возвращаться, – сказал Чунсок недовольным тоном – точно с нетерпением отсчитывал про себя минуты, проведённые ими на склоне у закрытых дверей храма. Ли Хон покивал, воровато осматриваясь, и позвал Йонг.