Я тебе запрещаю

С самого раннего детства я мечтала узнать о нем. Но мама тщательно скрывала от меня эту информацию. И вот теперь, правда близко. Совсем близко.

Еще раз смотрю в глаза Рустама. Сегодня в них нет всего того, что я привыкла в них видеть. И меня это немного успокаивает.

– Хорошо, – соглашаюсь я. – Я поеду с тобой. Но знай, что мои подружки знают о тебе. Знают, кто ты и где ты живешь. И, если со мной что-нибудь случится…

– Ты им все-все рассказала? – усмехается он.

Сжимаю сильнее губы и молча иду к шкафу собирать вещи.

Их немного. Так что, уже через несколько минут сумка собрана.

– Ты так поедешь? – спрашивает Рустам, окидывая меня, как мне кажется, презрительным взглядом.

Черт! Я и забыла. Хватаю джинсы и убегаю в ванную переодеваться. Когда выхожу из нее, Рустам уже стоит в коридоре с моей сумкой.

– Пошли, – разворачивается и выходит.

Следую за ним.

Мы едем молча.

– Пойдем в гостиную, – кивает мне Рустам, закрывая за нами дверь дома.

И я опять вижу камин и совсем ненужные воспоминания всплывают в памяти.

Похоже, не у меня одной.

– Нет, – говорит Рустам и трет переносицу, – пойдем лучше в кабинет. И бумаги все там.

И я иду за ним следом.

– Садись, – указывает он на кресло. – Прежде чем начинать разговор, я дам тебе одно письмо. Письмо твоего отца тебе. Пожалуйста, не будь категорична в своих выводах. Все, что ты сейчас узнаешь, надо осознать. Пережить это.

Он протягивает мне конверт.

– Я оставлю тебя одну.

Я тереблю в руках конверт и долго не решаюсь открыть его.

Ведь я так долго ждала этого момента. Почему тогда оттягиваю его еще больше? Я боюсь. Правда всегда страшнее неведения.

Разрываю конверт. Два напечатанных листа. Разворачиваю и сразу же впиваюсь взглядом в слова.

Прочитываю быстро. Немного отхожу и читаю еще раз. Но уже медленно, возвращаясь к некоторым местам. Обдумывая.

Это письмо моего отца. Михаила. В первых строках он просит прощения. У меня и у мамы. Раскаивается. Пытается объяснить свои поступки.

Сожалеет, что так и не увидел меня.

Перечитав эту часть, я еще долго сижу, уставившись в стену. Почему все так? Почему, если он так сожалеет, как пишет, не нашел меня раньше? Не приехал и не спас маму?

Воспоминания о маме вызывают у меня слезы. Стираю их кулаком и возвращаюсь к письму.

Вторая часть не менее интересна. Так-так. Внезапно появившийся отец передает меня под опеку Рустама Каримовича. До достижения мною двадцати одного года.