Гамаюн – птица сиреневых небес

– Вот и мне бы не хотелось. А некоторые люди, увидев историю о себе, пришли бы в ярость. Вы знаете, что истории болезней пациентов строго запрещено предавать гласности? Засудить могут. Законы о личной информации еще никто не отменял. А посему прихожу к единственно логичному в этой ситуации выводу, что все эти рассказы в Интернете, ну, или большинство их, просто-напросто… враки.

Девочка задумывается. Ох уж это современное поколение. Интернету больше матери родной верят. Впрочем, их дедушки и бабушки точно так же верят телевизору и радио.

Видно, человеку нужна какая-то точка опоры для веры, что-то непреложное, незыблемое, пусть даже условно, на чем он будет строить дальше свое мироздание.

– Но вы же пришли ко мне, – доверительно заглядываю ей в глаза. – Поэтому расскажите мне о своей проблеме. Если я решу, что помочь вам не в силах, то так прямо и скажу. И денег не возьму.

Видно, как девочка начинает расслабляться.

– А вы правда сможете помочь?

Развожу руками. Мне что, еще расписку кровью дать? Девочка моя, если бы я могла людям хоть в одном из ста случаев помочь, то скакала бы от радости до потолка.

Какие же они еще наивные в этом возрасте!

– А вы расскажите, там и посмотрим.

Девочка тоскливо оглядывается по углам. Видно, ее что-то явно мучает. Надеюсь, что не приворот на прыщавого парня из соседнего класса пришла просить.

– Ладно, чего там, – Таня машет рукой. – Я не очень верю, что вы мне поможете. Вангую, что дохлый номер. Это я от безнадеги к вам пришла.

– Понимаю, – качаю головой. – На безрыбье и рак рыба. Но ты все-таки попробуй. Вдруг получится.

Таня облизывает губы и смотрит на меня. Боже, какие грустные глаза! Что у этого ребенка случилось? Если родители обижают, то контору закрою и тут же в полицию пойду. Сама через это прошла и поклялась себе, что ни за что равнодушно не пройду мимо ребенка, которого обижают в семье. С деньгами явно проблем нет. Видна дорогая модная одежда, сумка, стильная прическа. Правда, так и хочется сказать этой дурехе, что сейчас волосы в разные цвета красит и портит, а потом, лет через двадцать, губы кусать будет, что испортила такую красоту: до чего густые и шелковистые.

Ну да ладно, если уж родители не могут отговорить, то куда мне соваться со своим рылом да в калашный ряд.

– Короче… – девочка снова нервно облизывает губы, – странное у меня происходить в квартире стало. Вещи сами собой передвигаются. Какие-то странные звонки по телефону.