Голубой замок

И почему?»

«Потому что, – хихикнул тот, – и те, и другие не могут отказаться от предложений».

Два клерка, Джо Хэммонд и Клод Бертрам, дружно фыркнули от смеха, а Валенси возненавидела их больше, чем прежде. Когда Клод впервые увидел ее в лавке, он шепнул Джо: «Кто это?» А Джо ответил: «Валенси Стирлинг – одна из дирвудских старых дев». «Излечимая или неизлечимая?» – спросил Клод со смешком, очевидно, считая, что сострил. Валенси со жгучей обидой вспомнила этот старый подслушанный разговор.

«Двадцать девять, – тем временем говорил дядя Бенджамин, – дорогуша, Досс, ты уже вот-вот закончишь третий десяток, и до сих пор не подумала о замужестве.

Двадцать девять. Это же никуда не годится».

Затем он выдал оригинальную мысль. Он сказал: «Как летит время!»

«Думаю, оно ползет», – пылко ответила Валенси. Пылкость в понимании дяди Бенджамина настолько не сочеталась с Валенси, что он растерялся. Чтобы скрыть смущение, загадал следующую загадку, упаковывая бобы – кузина Стиклз в последний момент вспомнила, что им нужны бобы, которые были дешевой и сытной пищей.

«Какие два мира означают иллюзию? – спросил дядя Бенджамин и, не дожидаясь «поражения» Валенси, сообщил: – Мирьяж и мираж».

«Не мирьяж, а марьяж»[4 - Загадка дяди Бенджамина основана на игре слов «Mirage and marriage.» Валенсипоправляетего: «M-i-r-a-g-e is pronounced mirazh».], – коротко ответила Валенси, забирая покупки. На какое-то мгновение ей стало все равно, вычеркнет ли дядя Бенджамин ее из своего завещания или нет. Она вышла из лавки, пока тот смотрел ей вслед с открытым ртом.

Затем покачал головой.

«Бедняжка Досс переживает», – сказал он.

Дойдя до следующего перекрестка, Валенси раскаялась в содеянном. Почему она не сдержалась? Дядя Бенджамин разозлится и наверняка скажет матери, что Досс надерзила «ему!», а мать целую неделю будет читать ей нотации.

«Я держала язык за зубами двадцать лет, – думала Валенси. – Почему не могла подержать его там еще?»

Да, прошло уже двадцать лет, отметила Валенси, с тех пор как ее впервые укололи отсутствием поклонников.

Она отлично помнила тот горестный миг. Ей было девять лет, и она стояла одна на школьной площадке, тогда как остальные девочки играли в игру, в которой мальчики должны были выбирать девочек в качестве партнерш по игре. Никто не взял Валенси – маленькую бледную черноволосую Валенси в строгом платье с длинными рукавами, со странными раскосыми глазами.

«Ах, – сказала ей одна симпатичная девчушка, – мне так жаль тебя.