Река Великая

Староверы у нас в Тямше учились, пока году в 2012-м их на домашнее обучение не перевели.

– А повод какой-то для перевода был?

– Был, – завуч согласно кивнул головой на крепкой короткой шее, – Их тогда двое из Ящеров оставалось: Богуслав Родич и Богдан Асич. Божику лет двенадцать было, а Богдан во второй класс ходил. Еще в наше время староверы особняком в школе держались, да и к ним никто не лез, даже побаивались что ли. Так и с младшим поколением было. Но тут неожиданно Божик с одним мальчишкой задружился: семья многодетная, неблагополучная, из города к нам переехали.

Дошло до того, что он этого Вадика – так мальчишку звали – в гости пригласил. На школьном автобусе вместе доехали. На дворе у себя он предложил ему в прятки сыграть, и, когда Вадик в сарай запрятался, Божик его там закрыл и не выпускал, пока отец с рыбалки не вернулся. Вадик матери всё рассказал, та пришла жаловаться. Родичей к директору вызвали, тогда на месте нынешней нашей ведьмы еще Любовь Ивановна покойная сидела, очень хорошая женщина. Святовит, отец Божика, перед матерью извинился, рыбы в подарок принес. С ее стороны – никаких претензий ни к Родичам, ни к школе. Но на следующей неделе родители из Ящеров вместе на своей «Газели» приехали и заявления написали на перевод на домашнее обучение. Директриса Любовь Ивановна отговаривала, но они и объяснять ничего не стали.

Дверь избы широко распахнулась. Долговязый белобрысый мужичок в спортивных штанах и майке вывалился на крыльцо. Изнутри доносилась громкая музыка. Визгливый женский голос пытался перекричать певца:

А за окошком месяц май, месяц май, месяц май.

А в белой кружке черный чай, черный чай…

Двое священников и монах стояли у покосившегося забора и наблюдали за пьяным.

– Христовичи здесь у нас обитают: Валерий и Ирина, а с ними баба Маша, Валерия мать. Небогатые, – Власий обернулся к отцу Александру.

– Детки есть у них?

– Двое сыновей, взрослые. Один – в армии, другой – в тюрьме, ежель еще не выпустили.

Она не хочет, вот беда, выходить за него,

А он мужчина хоть куда, он служил в ПВО.

Христович спустился с крыльца и на негнущихся ногах-ходулях прошлепал в сторону забора, за которым не заметил троих лиц духовного звания. Перед клумбой с желтыми ромашками он остановился лицом к ним и одной рукой приспустил штаны по малой нужде. Отец Александр брезгливо отвернулся:

– Не пойму, в каком часу надо за стол сесть, чтобы к одиннадцати утра в столь безобразном виде быть?

– С вечера еще гудят.