Вольнодумцы

Там были, кажется, Пушкин, Ломоносов, ещё кто-то.

Был бы жив отец, мать так бы не мучилась, не тянула бы этот воз, не надрывалась бы. Но его нет. Он умер, когда Майе исполнилось девять. В кризис 2008 года его выгнали с хвалёного Первого канала, где он работал оператором. Отца настолько это подкосило, что он, не раздумывая, зажёг в себе свечу алкоголизма, которая спалила его в несколько месяцев. Однажды он выпил так много, что утром уже не открыл глаза.

Папка! Она могла хоть сейчас представить его во всех деталях: как он ходил, улыбался, смотрел футбол, прихлёбывал пиво, пробовал воспитывать её и почти никогда ни на кого и ни на что не злился.

Почему он ответил за то, что власти не нашли другого варианта борьбы с кризисом, как массовое увольнение людей?

Она вернулась в Телеграм, читала и читала, иногда морщась, иногда улыбаясь.

* * *

Мысль отправиться к Елисееву пришла спонтанно, но вскоре он укрепился в ней. Именно Иван, несмотря ни на что, сейчас необходим ему.

Его заместитель проживал на Студенческой улице, не в шикарном, но вполне добротном доме.

Генерал не считал нужным интересоваться деталями быта подчинённых, полагая это излишней фамильярностью, но полковник сам рассказывал ему, как они разъехались с отцом и матерью, но поселились в одном микрорайоне, недалеко от Киевского вокзала. Ваня тогда радовался, что вариант нашёлся хороший. Однажды генерал побывал у Ивана, они с коллегами по Управлению обмывали его полковничьи погоны. Тогда все сильно набрались.

В багажнике его машины лежали два травмата, два охотничьих карабина и Викин ноутбук – источники его отчаяния. ГИБДД он не боялся, его корочка должна подействовать. Досматривать автомобиль они не сунутся.

Он не верил, что оружие имеет отношение к его внучке, но чтобы доказать это, ему нужен был союзник. Тайный союзник.

Елисеев удивился позднему звонку шефа, но виду не подал. Надо – значит, надо.

Вдоль тротуаров Студенческой симметрично, как только что посаженные деревья, высились фонарные столбы с загнутыми верхушками.

Сама улица выглядела довольно уныло, несмотря на недавно уложенную плитку. Свет из окон не притягивал взгляд.

Крючков припарковался во дворе, вышел из машины.

Елисеев ещё не спустился.

В глубине двора – неумолимая казённость безликого здания Дорогомиловского районного суда. Перед ним – детская площадка со скособочившейся горкой странной формы. «Как дети съезжают с неё?» – удивился про себя Крючков.