Вольнодумцы

На прощание она не дала ему себя поцеловать, но пригласила на следующую встречу их группы, объяснив это желанием представить его интересным людям. Она свято верила, что им нужно регулярно привлекать новых людей, что в этом залог успеха. Разумеется, в самые секретные планы с первого раза никого не посвящали; всё походило на дружескую вечеринку с вольнодумными разговорами, туда можно было приходить с подругами, друзьями, не имеющими к их организации никакого отношения, но если человек виделся годным, не отмалчивался, демонстрировал своё неприятие режима, к нему присматривались, прощупывали, а потом вводили в более узкий круг.

Именно этот круг теперь собирался у Артёма в библиотеке. Кстати, она рассказала Володе о Веронике Трезубцевой, и тот теперь не пропускает ни одного её текста. Иногда пересылает Майе кое-какие её цитаты.

Всё же ей в голову пришла гениальная идея! Внешне их сходки не отличить от обычного кружка по интересам в московской читальне. Никто ничего не заподозрит.

Стоило ли втягивать в это Артёма?

Она допила кофе и задумалась, хочет ли ещё чашку.

Потом заглянула в студенческий чат…

И узнала о смерти Виктории Крючковой.

На фотографии девушка выглядела удивительно счастливой.

* * *

Оставшуюся часть ночи Елисееву не спалось. Ворочался, ворочался, несколько раз вставал напиться воды. У него всегда жгло и сушило горло, когда он нервничал.

Генерал Крючков сегодня предстал перед ним, каким он его не помнил. До сегодняшней ночи это был авторитетный начальник, отдающий всего себя службе, горой стоявший за подчинённых.

Безупречная часть полицейской системы. А теперь он фактически выкрал из квартиры убитой вещественные доказательства и вовлёк в этот беспредел своего зама. Елисееву никогда не пришло бы в голову донести, но… После разговора с шефом в него проникло нечто искривлённое, неправильное, что необходимо распрямить в себе. Но как? В его карьере встречались сложные дела. Но это ни на что не похоже. Полный туман. Ещё и генерал чудит.

Часов в шесть утра он, немного всё же подремав, проснулся, оделся и поехал на работу.

Москва просыпалась неохотно, ранние люди задумчиво шли по мостовым, магазины, лавки, кофейни ещё не открылись, холодная зимняя бесприютность текла из дворов на улицы и останавливалась у проезжей части. Дворники кое-где скребли снег с привычным отвращением к этому занятию. Почему-то сейчас он особо остро ощутил в Москве что-то византийское.