Вольнодумцы

Когда учился в школе, история Византии буквально сводила его с ума. Он скупал все книги по этой теме, что находил. И вот теперь его уставшее за непонятную тревожную ночь воображение приписывало сталинскому ампиру Кутузовского проспекта тайное византийское значение.

Первая версия, что они вынуждены сразу принять во внимание, – это месть генералу Крючкову. За жизнь полицейский обретает массу врагов, смертной казни у нас нет, а потому самые отъявленные мерзавцы рано или поздно выходят на свободу и, разумеется, сразу же принимаются за старое.

Им ничего не стоит посчитаться с теми, кто их когда-то поймал. Необходимо изучить жизнь братьев Рахметовых и все закончившиеся посадкой дела, которые вёл Крючков. Нет ли пересечений? Слава богу, теперь в базах всё систематизировано, и такая работа не займёт много времени. Есть ли у самого генерала какие-то подозрения? Наверное, нет, иначе бы он ими поделился. Или?..

Второй вариант предполагаемого развития событий Елисеев всё же связывал с тем, что Вика могла вляпаться в какую-нибудь историю, встретить не тех людей и пойти у них на поводу, что и привело к такому страшному концу.

Версия, конечно, слабенькая, в её пользу мало что говорит, но отметать её совсем нельзя…

Дежурный с флегматичным недоумением посмотрел на столь рано явившегося на работу полковника. Елисеев зафиксировал для себя, что на посту новенький. Раньше он его не видел. Как только полковник двинулся в сторону лифтов, дежурный достал мобильник, посмотрел задумчиво на экран, потом убрал обратно в карман.

«А вот оружие у неё в квартире подтверждает существование неизвестных факторов, никак никуда не укладывающихся. Встрять она, конечно, куда угодно могла, но не до такой же степени! Кто-то подкинул ей стволы. Это несомненно. Этот кто-то преследовал свою цель. Её следует разгадать. Это тот же неизвестный, что навёл раменских оперов на хату Рахметовых? Может быть, и так, но доказательств пока никаких.

Кому на руку выставить Вику в таком свете? И главное, нет никакого мотива. Ни у кого. Тупик», – продолжал размышлять Елисеев.

Он открыл свой кабинет, разделся, опустился на стул, но сразу же поднялся. Отец всегда наставлял его: при ходьбе лучше думается. Елисеев принялся вышагивать. Ему не давал покоя информатор Алиханов. Слишком уж неправдоподобным выглядела вся его история.