МразЪ

Но зачем кому-то убивать родителей? Зачем? Да, отец был «шишкой» в Сенате, но никогда не претендовал на власть. «Мэрство мне не нужно» – так он говорил. Только занимался научными разработками – возглавлял отдел термовооружения.

Дверь с тихим шипением открылась, и я практически выпала в коридор.

До спальни родителей добиралась, будто на автомате. Слезы катились по щекам.       Проклинала себя за бессилие.

Стонала и мычала.

А когда дошла до порога родительской спальни, то просто упала на пол и зарыдала.

Все пространство комнаты, словно свежей краской, которую нечаянно пролил споткнувшийся маляр, было залито бордово-алой жидкостью.

Кровью родителей.

***

Кажется, все это время я проплакала. Первыми пришли полицейские, оставили термоэкзоскелеты в прихожей – значит, явились с поверхности. А там было жутко холодно – настолько, что большая часть жителей и коммуникаций давным-давно переместили глубоко под землю. Иначе трубы бы просто разрывало от мороза – так папа говорил.

Боже мой, папочка!

Грудь отца не вздымалась.

Он больше не звал к себе, что расцеловать в обе щечки. Или сыграть в гляделки.

Голова папы превратилась в выпотрошенную маску. Полицейский сказал, что отцу «вскрыли голову». Очень похоже на правду.

– Ты что, немая?! – спросил полицейский, лысый мужчина с глазами ищейки. Зрачки бегали туда-сюда, попутно смотрели мои трясущиеся губы и вспотевший лоб.

Подняла голову. Очень хотела рассказать про убийцу. Хоть что-то, но я просто не могла – язык не слушался, в горле стоял ком.

Взгляд упал на тело мамы – ей, как сказали стражи порядка, «повезло больше»: голова на месте. А вот на груди краснела полоса, из которой натекло много крови. Преступник воткнул меч в грудь. Глаза будто вылезли из орбит – наверное, мама перед смертью задыхалась, легкие ведь пробиты.

Сама едва не задохнулась, от слез, которые, казалось, иссякли. Но нет, хлынули с новой силой. Капали прямо на пол.

– Ну-у, не стоит на это смотреть! – ко мне подошла вторая полицейская, женщина с рыжими волосами.

У нее – доброе лицо, которое выражало сочувствие. Насколько это возможно. – Пойдем со мной!

Я не сопротивлялась, позволив полицейский отвести меня на кухню. Там женщина запустила автоматический холодильник – на самом деле просто подъемник, который опускал железный шкаф с продуктами. Не с поверхности, конечно же, но все же находившийся выше той глубины, на которой мы жили (порядка пятнадцати метров).