МразЪ

Там земля была мерзлая – «естественный холодильник, который не требует энергозатрат», как говорил папа.

Полицейская достала бутылку с молоком:

– Тебе согреть?

Кивнула.

«Надо рассказать ей! Надо рассказать!» – пульсировала мысль, но сделать ничего не могла – тело не слушалось.

Полицейская согрела в термокомбайне молоко, подала стаканчик. Улыбнулась – женщина так добра ко мне.

– Алиса, кажется, так тебя зовут?! – спросила она.

Снова кивнула.

– Ты сейчас очень испугана, но, поверь мне, пройдет и это… – сказала полицейская, взяв за руки.

 – Ты просто должна это пережить. Постарайся найти себе занятие, постарайся в нем раствориться, если получится.

Женщина говорила так уверенно, что хотелось поверить.

– Я знаю, что говорю… Моего отца убили «зимники», именно поэтому и стала полицейским. Сначала, – под глазами женщины блеснули слезинки, – сначала было очень больно, а потом… потом, знаешь, стало легче. Потому что это теперь – мое занятие, которое занимает все время. И мне просто некогда плакать

Женщина показала на значок.

– Но, конечно, не стоит заниматься именно этим, – полицейская едва заметно улыбнулась. – Можно найти себе другой занятие. Например, начать рисовать. Хоть это сейчас официально властями и не поощряется, – женщина перешла на шепот, – но тебе можно. Я разрешаю. Пусть это будет твой маленький секретик, понимаешь, о чем я?

Женщина наклонилась ко мне. Она будто исповедовалась, но я же не священник! Мне и самой плохо!

– Прозоров приехал, – в дверях показался полицейский-мужчина.

Женщины скривила губы, а, когда заметила, что я увидела, пояснила:

– Я знаю, что это твой дядя, но все-таки… – полицейская пожала плечами, потом выдохнула. – И ничего не говори ему из того, что я тебе сказала. Хорошо?

Кивнула.

– Вот и славно. Просто помни, – женщина остановилась в дверях, – жизнь продолжается.

«Просто помни».

Но зачем жить?! Папы с мамой нет! Я осталась одна.

Но не совсем – дядя Анатолий уже в дверях. Грузная фигура, казалось, не входит в проем, но при этом он умудрялся перемещаться на моноколесе, что само по себе трудно – надо же балансировать.

Папа говорил, что моноколесо – его разработка. Помимо вооружений отец иногда что-то конструировал. «Вот и для родственника не забыл», – так он сказал.

В полумраке казалось, будто у дяди всего одна нога. «Костяная нога», – вспомнилась фраза из сказки. По телу пробежал холодок.

Дядя медлил пару секунд, словно соображая, куда попал.