Фёдор Басманов. Опричная жар-птица. Книга первая

Никто, конечно, не откликнулся. Лишь лодку качнуло сильнее на спокойной озёрной толще, будто сом какой днище боднул.

Какое-то время, переводя дыхание и жалуясь вслух на работёнку, что давно уже в тягость, Меркуша сидел на дне лодки рядом с телом, вдыхая солёный рыбный дух, поднимающийся от влажного дерева.

Только после этого потянулся к измученному покойнику, который в этот раз оказался смирным и податливым. Хоть и не сразу, несколько раз отчаянно удерживая равновесие, удалось юноше докончить робь. Сам несколько раз едва не последовал за покойничком, только святая молитва, да умелые руки остановили лодку, готовую перевернуться.

Вода долго принимать не хотела, несмотря на то, что Меркуша всё сделал по уму. Не первый раз делать-то приходилось. Бывало, поручения пострашнее заезжий столичный гость оставлял. Но нынче, как заметил Спиридон, всё происходило особенно.

Белозёрье не проснулось от внезапного тяжёлого всплеска. Много чего на своём веку повидал северный край.

Меркушка обессиленно лёг лодочное донце, чтобы перевести дыхание.

Сил на обратный путь требуется много. Темноты он не боялся, но с берега потёк густой пенистый туман.

Рука сама потянулась к мощевику. Достал его, пальцами грязными растянул створки. От удивления приподнялся на локтях. Не того ожидал он… Искал силы святой для поддержки в это злую минуту, когда вода чёрная поглощающая чужое тело, словно поднималась в нём самом, готовая горлом пойти, кровь живую из вен вытолкать, тиной вонючей эту кровь заменить.

Но вместо привычного, увидел в глубине свернутый колечком русо-огнистый локон.

– Чудно – Меркуша осторожно потрогал мизинцем.

Да и сам барин чудной был. Не нашёл Меркушка святые мощи, но в душе посветлело. Захотелось прямо сейчас налечь на вёсла и увести ботник как можно дальше от людей, что ждали на берегу. Сбежать. Впервые у Меркуши, который в глубине души даже хотел поменяться местами с этим человеком, цепляющимся за жизнь до последнего, цель появилась. Смешная для других, может, да не для самого Меркуши.

Среди всего гнусного, поганенького, что ежечасно окружало и наваливалось дурнотой ледяных острожных ям, что-то светлое, согревающее надеждой выкарабкаться. Хоть кому-то пользу на этой земле принести.

От этого – сил прибавилось, хоть и не частицу святую обнаружил Меркушка в мощевике.

Разум искал молитву, но душа подсказывала, что помолиться стоит не за себя, а за того, кого он только что отправил на озёрное дно без отпевания.