Фёдор Басманов. Опричная жар-птица. Книга первая

Мужик оступился, зацепился за что-то похожее на корень, выронил свою часть поклажи, толкнув при этом и Меркушку. Заголосив, более от испуга, заскользил, сорвавшись с невысокого берегового изгиба спиной на камни.

Меркушка вслед за ним расцепил руки, выронил то, что нёс, попятился к камышам. Тюк шлёпнулся у самой воды.

– Дроволомы чёртовы! Псы поганые! – заорал возничий, но всё – таки кинулся не к поклаже, а поднимать голосящего от боли Спиридона.

– Вот нечистая сила! – запричитал тот, ухватившись хватаясь за возничего.

Так вцепился, что и его чуть не повалил – Неладно что с вашим барчуком! Как прибыл сюда, так из рук всё валится! И помереть-то нормально, как люди, не может! Чёрт приблудный…

Меркуша и взгляда не бросил на повредившегося старика. С трудом ненависть скрывал. Не пытаясь унять сбивчивое дыхание своё, он во все глаза глядел на упавшую поклажу. В страхе попятился, наступил в воду, по щиколотку увяз в песке.

Угол мешковины оттопырился, явив перепуганному юноше то, что когда-то было человеческим лицом.

Красивым или безобразным, ныне определить никто бы не сумел. Но Меркуша это лицо помним. Сам же первым и ударил после презрительного и высокомерного плевка их нового пленника. Бил с остервенением, со звериным удовольствием, старясь всё больше по лицу, пока не испугался. Чего именно, сам не понял. Даже после первых ударов, сплёвывая кровь, пленник смотрел насмешливо, дерзко, точно до сих пор у царских покоев первым человеком стоял.

Подавая раскалённые щипцы Спиридону, недолго Меркушка наслаждался криками высокородного выскочки.

Странным этот их пленник был – нарушал привычный ход вещей одним своим присутствием. Не преувеличивал старик – всё с ног на голову перевернулось. Не часто таких привозит Лукьяныч, али остальные царские посланники.

Ныне, в мреющем свете, наполненном алой закатной пылью, что кружила над Белым озером, похожая на пепел, можно было разглядеть лишь кровавое месиво и широко раскрытые остекленевшие глаза.

– Кажись, спину скрутило – жалобно стонал Спиридон. Не в состоянии отцепиться от Лукьянича, едва не повис у него на плече.

– Сюда мертвеца везли, отсюда опять повезем – вздохнул возничий.

– Дурно барин заживо хоронить! Я своё еще не исходил.

– Исходишь! Скоро исходишь. Думаешь, тебе большой срок отмерян, коль так работаешь? Прибить бы тебя – процедил сквозь зубы Григорий Лукьянович – Прямо сейчас и дело с концом – он зло замахнулся на старика.