Фёдор Басманов. Опричная жар-птица. Книга первая

– Куда мне такому плыть? – дрожащими губами процедил Спиридон. Держась за спину, тяжко причитая, отпустил возничего, доковылял до мертвеца, не смущаясь ничем, опустился рядом на траву.

– Там же грести надоть…

– А что мне одному плыть?! – возмутился Меркуша – Как сбрасывать –то?

– Мне что ли с тобой? – рявкнул Лукьяныч – Где это видано, чтобы царский человек за холопов их работку делал?! Я и так с вами вошкаюсь больше чем с дитями своими. Соромно! Ты на меня, малец, волчонком не гляди. Благодари Спиридонку.

Робь на двоих вас рассчитана была.

– Дык потонет он – запричитал Спиридон – Тело – то сбросить надо… А ежели лодка перевернется? Ох, сила нечистая!

Старик едва не плача стал раскачиваться, оглаживая себя.

– Не моя забота – отрезал Лукьянович – Кто из вас потонет, кто шею свернёт – мне дела нет.

Меркуша, почти смирившийся с участью своей, поискал взглядом, припрятанный возле камышей рыбацкий ботник.

На мертвеца он старался не смотреть, но та самая нечистая, про которую голосил Спиридон, толкала оборачиваться снова и снова.

Большие, широко распахнутые глаза с нечеловеческим ужасом взирали на Белозёрское небо, отражая бледный алый свет. Это были глаза живого человека. Покойник следили за огненно-багровым кругом. Ещё мгновение и улыбнётся, приветствуя новую ночку в своей жизни. Приподнимется на локтях, оскалившись, да плюнет как прежде в своих мучителей.

– А он точно того… – даже видавшего виды Спиридона, передёрнуло.

– Что того? – переспросил Григорий Лукьянович.

– Точно помер?

– Да хватит уже, божевольные! К бабкам что ли местным постучитесь, олухи. Пусть они вам взваров каких дадут.

Возничий, раздраженно шагнул к покойнику, ухватил верёвки, собираясь всё вернуть, как было.

– Что-то ты старик, сегодня как пьяный. Ни тебя, ни Меркушку не узнаю. Такой придури николи от вас не случалось.

– Григорий Лукьяныч – так ведь… Всё –то у нас нынче особенное – Спиридон улыбнулся широко, показав гнилые зубы – Мерекаете, вы сами на себя шибко похожи? Церемониться с покойничком не велели.

Сами! Запамятовали? А теперь охаете, ахаете, да пляшите вкруг него. В скудельницу положить и землицей сырой засыпать как положено – не схотели. Как тати ночные крадёмся, соромно, ей Богу.

Почесав затылок и продолжая растирать ноющую спину, мужик прикидывал – нет ли кова[6 - Ков- злой, тайный умысел]? А если есть, то опять же, монетку лишнюю с Григория Лукича взять можно за молчание. Григорий и раньше за их работёнку платил хорошо.