Криасморский договор. Торг с мертвецами. Том 1

Щека старца настолько сморщилась, что даже клеймо с вензелем Дома Флавиес стало неразборчивым.

– Да, меня предупредили. Пойдемте.

– Я знаю дорогу, – напомнил Симуз.

На непроницаемом лице почтенного раба не дрогнул ни единый мускул, в глазах читалась лишь вековая усталость.

– Боюсь, я вынужден настаивать на сопровождении, – уважительно, но твердо возразил он, но затем смягчился. – Не стоит гневить хозяина по пустякам.

Понятно. Эсмий приказал глаз с него не спускать. Снова указывает Симузу на его место.

Окажется полезным – увидит дочь. Допустит промах – его снова выбросят из ее жизни на неопределенный срок. При других обстоятельствах Симуз уже давно придушил бы старого интригана. Но не мог: лишь возможности Эсмия позволяли девочке жить нормально. А друзей у Десари и без того было немного.

– Разумеется, – согласился Симуз. – Прошу, ведите.

Десари жила, как принцесса. Собственные многокомнатные покои, расписанные красочными фресками, роскошный вид на усеянную кораблями бухту из ажурных окон, толпа слуг, кухарок, лекарей и воспитателей, готовых расшибиться в лепешку по первому приказу Магистра, унять очередной приступ, ночами караулить ее беспокойный сон, кормить с ложечки и читать сказки на всех известных миру языках.

Симуз, конечно же, никогда бы не смог дать ей подобного. Но он очень любил Десари – так, как не любил даже ее мать. Порой ему казалось, что все человеческое в нем живо лишь до тех пор, пока жива дочь. Отними ее навсегда – и держать себя в руках смысла не будет. От него ничего не останется.

Старик знаком велел Симузу ждать у входа в покои дочери, а сам ловко скользнул внутрь. Ожидание показалось вечностью. Время всегда текло медленно, а терпение непривычно быстро заканчивалось, когда дело касалось редких свиданий с Десари. Наконец, из приоткрытой двери высунулась дряхлая рука и поманила эмиссара внутрь.

– Девочка спит, – прошептал старик. – Лекарь дал ей крепкого сонного отвара на ночь. Постарайтесь не будить бедняжку.

Никакого сочувствия в его тоне, однако, не было. Симуз молча кивнул и прошел в богато обставленную спальню с восхитительной росписью на потолке. Возле кровати расположилась сиделка – дородная женщина с темной кожей, выразительными глазами и рыхлыми руками. Ее звали Эфой, и Симуз знал, что Десари была к ней очень привязана. Эфа наградила эмиссара печальным взглядом, кивнула на ворох подушек, в которых утопала девочка, и жестом попросила не шуметь.