Любимый жеребенок дома Маниахов

– Молодой человек, – сказал ему Никетас, который сам был максимум лет на пять старше. – Дай господину наставнику выпить вина. Любой нормальный человек знает, что драконов не существует.

Я застыл с кубком, поднесенным к губам. Что я мог ответить им? Или промолчать, делая вид, что вино слишком великолепно для разговоров – да оно, судя по аромату, и правда было таким?

Или сказать то, о чем я действительно думал в этот момент?

«Но они существуют».

Никто в темном саду среди развалин не мог бы произнести этих слов с такой уверенностью.

Потому что они не видели то, что видел я.

Сколько лет назад это было? Больше десяти.

Палевые пески, ветер, ветер, не устающий тянуть среди этих камней одну долгую букву «с».

Длинные тени вечера – ноги верблюдов косыми линиями через песок, трепещущие концы головной повязки Карзананджа.

– Вот здесь, сер Нанидат, – говорит Карзанандж, наш караван-баши. – Песок его так и не занес, я зря боялся.

Как лодка, длинная, недостроенная лодка: ребра. Светло-серые, похожие на камень.

Утопающий в песке череп размером с бычий – но это не бык, это все-таки змей, вот зубы, зубы, их больше, чем у быка, коня, человека, любого другого животного. Передняя лапа: когти, кривые, в длину как десять пальцев, сложенных вместе. Задние лапы – кажется, очень толстые, судя по тому, что от них осталось. Крылья? Не видно, но кто знает, из чего они сделаны у драконов, из кожи?

– Они зовут его – Сюнгуанлун, – говорит Карзанандж. – Дракон-призрак. Или иногда его называют «шелковый дракон».

– Почему шелковый?

– Из-за нас, – пожимает плечами Карзанандж, показывая рукой на верблюжий вьюк. – Из-за того, что мы везем тут, через проход в их бесконечной стене. И посмотрите – никто до сих пор не тронул ни одной косточки.

А ветер в песке все шипит, хочется успокоить его, напоить… кровью. Сейчас я капну темно-вишневой жидкостью на этот песок, еще капля, песок глотает все – но тут капли попадут на серые кости, они перестанут быть похожими на камень, потемнеют, нальются силой…

– Я здесь, – говорит мне внимательный Карзанандж.

 – Я не уйду. В первый раз все это ощущают, такова уж магия драконов. Но он так и лежит тут уже много лет.

Много лет? Судя по виду окаменевших костей – да хоть сто, а то и двести. Но он ведь был. Сколько живут драконы? Этот не так уж и велик, но какими они вырастают – может быть, тут детеныш? И если был один дракон, то, конечно же, до него был и другой, и еще один. А после него?

Горизонт неподвижен.