Меня не видно изнутри

Уплетая рассыпчатую кашу за обе щёки, запивая её свежим горячим кофе, я знакомилась с Эллой. Мы разговорились так живо, будто встретились после долгих лет разлуки. Я с интересом слушала. Элла оказалась человеком с лёгким сердцем: собеседником мягким и удивительно открытым. У неё были блестящие русые волосы, пока что собранные в пучок, смугловатое лицо и раскосые глаза. Мягкий певучий акцент выдавал в ней уроженку юго-востока.

Семья Эллы переехала в Атермонт, когда она была ребёнком. Ещё учась в школе, Элла стала подрабатывать в разных домах – помогать по хозяйству и присматривать за детьми, но Равелы стали той самой семьёй, что приняла её как родную.

Рядом с ними никто не чувствовал себя чужим. Элла заботилась о Равелах больше пятнадцати лет, и это говорило само за себя.

В холле послышался шорох. Я ожидала, что сейчас войдёт Марго и накинется на меня с обвинениями, что я всё ещё не собралась, но на кухню заглянула Лили. Оказывается, она тоже пропустила открытие регаты.

Лили хотела утащить к себе в комнату сок и пачку печенья, только пока доставала его с верхней полки, заслушалась рассказом о том, как ещё в школе Элла по уши влюбилась в будущего мужа – моряка.

Потом у них родились две дочери и сын, и теперь, когда дети создали свои семьи, Элла нянчила внуков – и не было для неё большего счастья. Вскоре на пороге появилась и Марго, безукоризненно идеальная при полном параде. Застав нас врасплох, она сама потеряла дар речи и несколько раз возмущённо развела руками.

Я объелась кашей и почти лежала на стуле, не в состоянии двинуться, Лили стояла рядом, сентиментально обнимая хохлатый ананас, а Элла рассказывала нам о своей молодости, раскладывая по тесту ягодную начинку. Марго оценила мой довольный домашний вид и заключила, что на открытие регаты мы уже точно не попадём – какое счастье. Чтобы её приободрить, я спросила:

– Может, тогда кино посмотрим?

Позабыв про регату, Марго потащила меня в гостиную. Я едва успела поблагодарить Эллу.

После беседы мне больше всего хотелось вернуться на веранду и там что-нибудь написать, но глянув в окно, я заметила, что стало как-то подозрительно мрачно. Ещё пару часов назад шпарило солнце, а теперь небо заволокли густые свинцовые тучи. Сквозь черноту шарахнула молния, затем ещё одна, и далёкий бурный грохот возвестил город о грозе. Я чуть не ослепла. Небо сверкало так, будто кто-то натворил глупостей, и весь мир был в гневе.