Под опасным солнцем

Обещаю, ради следующей реплики я сделаю усилие.

– Фарейн Мёрсен до лампочки эта литературная мастерская!

Мари-Амбр наклоняется ко мне. Ее рот шевелится меньше чем в тридцати сантиметрах от моих ноздрей. Литр рома и три бутылки пива. Если в бунгало остались комары, она убьет своим дыханием всех до одного.

– Она приехала не для того, чтобы писать, она приехала расследовать!

Я молчу, но мигом просыпаюсь.

– Две тыщи первый год. Дело убийцы из пятнадцатого округа. Тебе это о чем-то говорит?

Я мотаю головой.

– Я тебе расскажу в двух словах. В Сети все есть, можешь проверить. Тогда, с июня по сентябрь, в Париже нашли двух изнасилованных и убитых девушек. Восемнадцать и двадцать один год. Единственное, что между ними было общего, – обе они незадолго до того набили себе татуировки. Полицейские в конце концов схватили татуировщика во время очередного нападения, им оказался некий Метани Куаки, родом с Маркизских островов, но им так и не удалось найти доказательств его причастности к тем двум убийствам.

У меня в голове теснятся вопросы, здесь есть чем пополнить мою бутылку для океана, придать запискам более явственный привкус детектива. Но протиснуться удается лишь одному из них.

– Какое отношение это имеет к Фарейн?

Вопрос не самый сложный, и я уже догадываюсь, каким будет ответ.

– Расследованием по делу татуировщика из пятнадцатого округа руководила Фарейн Мёрсен. Последние двадцать лет она отдала поискам доказательств вины Метани Куаки. И, насколько мне известно, так и не нашла их.

Янн

Янн внезапно проснулся и не понял отчего. Его не мучил никакой кошмар, у него ничего не болело; было совершенно тихо и темно – только лампочка под навесом слабо светила на их бунгало, «Нуку-Хива».

Он взглянул направо, на будильник у изголовья.

Час ночи.

Потом налево.

Фарейн лежала рядом, на спине, и широко открытыми глазами следила за плясавшими на потолке тенями бугенвиллей. Может, это она его разбудила осторожным прикосновением или просто передачей мысли?

– Ты не спишь?

– Нет, не могу уснуть.

Рука Янна легла на живот Фарейн.

Она не отреагировала, увлеченно наблюдая за театром теней на экране потолка.