(Не) люби меня

Впрочем, она не сказала и обратного, когда он напрямую намекнул ей о любви. Не поняла намека или отказала?..

Как во сне, Дидье потянул поясной ремень, расстегивая пряжку.

– Милая, если ты сейчас не подойдешь… – услышал он прерывающийся голос Верея, и с неудовольствием заметил и его самого.

Счастливый муж лежал на постели – голый, готовый к любовным подвигам, и смотрел на танцующую Диану, пожирая ее глазами. Дидье поморщился – как глупо выглядит этот молокосос. Но и сам он, наверное, выглядит не умнее – прячась в темноте и рукоблудствуя.

Он почувствовал стыд и злобу. Хотелось грохнуть кулаком в стену, заорать, чтобы парочка в спальне испуганно подскочила, как это было вечером, когда он застал их за поцелуями. С трудом сдержавшись, Дидье закрыл «глазок». Безумие… настоящее безумие… и ни к чему хорошему это не приведет, надо остановиться, пока не поздно…

Но разум был посрамлен, потому что король снова потянул задвижку, не в силах отказаться от зрелища, сводящего с ума.

Медные тарелочки зазвенели быстрее, теперь Диана повернула их ребром, отчего звук изменился – стал приглушенным и четким, без звона.

Завертев бедрами, она поводила грудью, как голубка, призывающая самца, и черные волосы летели шелковым покрывалом с одного плеча на другое, то скрывая гибкое женское тело, то открывая его.

– Ди!.. – умолял Верей, но она засмеялась.

Этот хрустальный смех!..

Дидье машинально отер пот со лба.

– Подождите немного, мой господин! – промолвила Диана, кланяясь на восточный манер – сложив руки ладонями перед грудью, а потом опять начала танцевать, покачивая бедрами и играя волосами.

 – Терпение, мой повелитель, любовь слаще, когда путь к наслаждению долог…

Она звала этим танцем. Звала, обещая наслаждение, обещая любовь и страсть – чистую, без дурацких правил и условностей… Это была женщина совсем иной породы чем те, которых он знал – настоящая женщина. Радостная, открытая, искренняя, прекрасная в проявлении своей любви.

И чужая.

Король прикусил нижнюю губу, когда Диана скользнула на постель, раскрывая объятия мужу. Верей тут же облапил ее, хватая за груди, срывая газовую ткань и кладя руку на треугольный холмик – гладкий, без единого волоска, бесстыдный в своей наготе, нежный, как лепестки розы.

Диана всхлипнула и запрокинула голову, опуская ресницы. Верей бросил ее на подушки и торопливо склонился к ней, разводя стройные женские ноги и нацеливаясь уже торчащим членом.