Но свет в домиках горит

Мы постарались абстрагироваться и вдумались в слова, пожевали их и даже выкрикнули по очереди.

Слова были такие: вата, ульяновск, суглинок, кабдак, умшакалака, шлихтубель. Выбирать было не из чего. На следующем слайде с нормальной выключкой по центру было крупно выведено всего одно слово. И оно было «спасибо».

«Мне кажется, это конец», – сказал менеджер.

И дальше не было ничего.

Зулушка

Когда ворд начинает раскрашивать все подряд слова, а не только мои любимые несуществующие, я иду в меню Сервис – > Язык и всегда обнаруживаю в селекторе по умолчанию язык зулу.

В какой момент внутри моей прирученной ЭВМ просыпается с указкой мощный потомок Кечвайо и подчеркивает красным каждую клаузулу? Зачем он зовет в следующие абзацы друзей своих ндебеле и нгони, и тогда проверочными словами становятся «ндвандве», «мтетва», «гриква» и «лимпопо»? Зачем щелкает кликсами в тишине ночи?

Мпумаланга-мпумаланга, я вижу, как ты разворачиваешь свою таблицу офтальмолога, где я могу угадать так мало букв, пока ты не замерзнешь.

Но если выпадет снег и в Мкхондо, и в Дипалесенге, в каком рондавеле перезимует твоя Зулушка? Кто подберет на окраине Нкангалы ее холодную туфельку? Подумай об этом, пока я пополняю свои словари.

Момоко

Два часа дня. По Вестминстерскому мосту к волынщику бежит запыхавшийся волынщик-сменщик:

– Sorry my big boss! S-o-o-o-or-ry! – кричит он, отбиваясь полами килта от селфи-палок.

Одна селфи-палка летит через толпу, и отставший от группы туристов бледный юноша, получив сначала по лбу, потом по локтю, роняет крышку объектива.

Она катится на дорогу, по которой тут же проезжает автобус. Первое, третье и пятое колесо автобуса еле заметно подпрыгивают, и девушка на сидении у окна больно прикусывает губу. Фотограф без крышки, открыв рот, смотрит то на колеса, то на окно, девушка прислоняет руку к стеклу, он неуверенно машет ей вслед. Она из Мавритании, он из Швеции, они снова встретятся только через тридцать лет, она будет в красном пальто, они не узнают друг друга.

Черная круглая крышка катится вниз, пока ее не съедает черная голодная собака породы ризеншнауцер. Ее хозяйка играет на аккордеоне «Лили Марлен», на черном кофре картонная табличка: «Я приехала из Новой Зеландии, моя собака ест пластмассу». Трое мужественных иностранцев кидают ей около трех фунтов мелочью и голую куклу-барби.

Растерзанная ризеншнауцером кукла будет приходить им во снах до самого сентября.