Запретные дали. Том 1

Слушая это, Себастьян был готов заплатить «строгой врачебной интеллигенции» любые деньги, лишь бы та прекратила свои безжалостные манипуляция, властно наклоняя в разные стороны, отчего по телу разносилась волна болезненной скованности, а еще щедро доплатить, чтобы наконец-то заткнулась и желательно навсегда.

– Больно, Мартин!.. – надрывно простонал Себастьян, – Очень больно!..

– Всецело отдаемся болезненно-приятному ощущеньицу… – отрешенным голосом произнес Мартин и вдруг неожиданно гаркнул, в два раза сильнее нажав на взвывающую поясницу – Ты как спину умудрился сорвать, бестолочь истерическая?!

– А приходи в поле работать, – закричал в отместку Себастьян, силясь увернуться из-под беспощадных рук, – на собственной шкуре узнаешь, как это делается!

– Успокоились-успокоились!.

. Немедля успокоились!.. – озабоченно загомонил Мартин, нарочито-медленно возвращая Себастьяна в вертикальное положение, – Всю округу перебудишь своими истерическими криками… Сейчас тихонечко расслабились… Стоим смирненько и ничего не боимся…

Чертыхнувшись про себя, Себастьян хмуро покорился.

Мартин грубо провел указательным пальцем прямо по напряженному позвоночнику, да так стремительно быстро, что у Себастьяна дыхание перехватило.

– Больно! – обиженно заныл Себастьян и резко замолчал от устрашающего хруста.

– …А если вдруг дернешься, – сурово парировал Мартин, возвращая голову Себастьяна в прежнее положение, – то я ненароком сверну тебе шею… Нукась, расслабились хорошенечко! Вдох-выдох!.

.

Себастьян настороженно замер и, на всякий случай, крепко зажмурился, а почувствовав, как безжалостные пальцы властно оплетают его голову, еще и принялся читать про себя оберегающую молитву, но был сбит на полуслове страшным рывком с последующим хрустом.

Болезненно взвизгнув, Себастьян испуганно застонал и неожиданно понял, что лишается чувств.

– Тихо-тихо!.. – засуетился вокруг него Мартин, – Не падаем в обмороки!..

Под напором неприятных хлопков по щекам Себастьян нехотя открыл глаза и сквозь туманную пелену увидел прямо над собой мертвенно-белеющий лик в обрамлении взлохмаченных кудрей и с огромными нечеловеческими глазами.

– Просыпаемся-просыпаемся!.. – сухим врачебным тоном потребовал Мартин, продолжая настойчиво лупцевать по щекам, – Приходим в чувства!..