Запретные дали. Том 1

Медленно утопая в завораживающей глубине ярко-синих нечеловеческих глаз, преисполненных таинственного свечения сиреневого блеска, Себастьян принялся изучающе всматриваться в невероятно-прелестные черты кукольно-красивого лица, – «А Мартин похож на кота… – расплывчато подумал он, – На тощего растрепанного кота… На кота… Говорящего кота… Глазастого кота… На сказочного кота… На кота или на… Черта?!».

Мартин блеснул нечеловеческими глазами и лукаво усмехнулся.

– Господь Всемогущий! – заверезжал Себастьян и, трясясь всем телом, принялся было вслух читать оберегающую молитву, но вдруг понял, что напрочь забыл все слова и принялся осенять себя размашистым крестным знаменем, сердечно моля Всемилостивого Господа уберечь от «синеглазой нечисти».

– Эй-эй! – отскочил от него Мартин, – Ты чегось это?!

Вместо ответа, Себастьян усилил свое рвение и замолк лишь тогда, когда «синеглазый черт» сифанул ему изо рта водой.

– Ладно там, в трепетании кричат всякое-разное, – ворчливо молвил Мартин заикающимся тоном, – ладно, когда оттрепетав творят невесть что, но… но… но чтоб… и… и… и такое!.

. Или ты никак до сердечного приступа меня довести удумал?!

– «Привиделось…», – облегченно подумал Себастьян, завидя привычную «строгую врачебную интеллигенцию» и поспешно утеревши мокрое лицо, виновато улыбнулся и пожал плечами.

– А чегось тогда пугаешь? – сердито произнес Мартин и плеснув на ладонь из вазы поспешно отер себе лицо, – Да уж, дружочек, с тобой каши не сваришь, а нукась!.

.

Подняв Себастьяна с пола, он начал упорно растирать ему то уши, то виски, и убедившись, что «бестолочь истерическая» в порядке, вновь принялся прощупывать ему хребет, подкрепляя свою деятельность невнятно-заикающимся бормотанием.

В это время Себастьян не на шутку задался вопросом для чего собственно «строгой врачебной интеллигенции» теперь вздумалось считать ему позвонки, раз по десять перепроверяя подсчеты.

Довольно скоро он пришел к единственному правильному выводу а именно, порешил, что таким несуразным образом «строгая врачебная интеллигенция» просто-напросто решила протрезветь.

Себастьян не стал мешать осуществлению этого благого стремления и послушно замер. Закончив с подсчетами и в тысячный раз убедившись, что все верно, Мартин, наконец-то, убрал руки, но лишь для того, чтобы огорошить очередной несуразной командой.