Запретные дали. Том 1

– Побаиваюсь я за тебя что-то, дружочек, – раздался заботливый тон, – сердце, знаешь ли, как-то не на месте…

Заслышав это, Себастьян понял, что это шанс, и мигом заявил, что в школе не учится, а давно работает, вызвав тем самым полнейшее удивление со стороны «строгой врачебной интеллигенции». Когда же он пояснил, кем и, главное, как именно работает, то Мартин впал в состояние какого-то непонятного припадка и минут пять провел, нервно дергаясь и заикаясь.

– Никакой, слышишь меня, никакой физической работы в ближайший месяц!.

. – придя в себя, завизжал Мартин, вперивая в Себастьяна искрящиеся сапфировые глаза, – Тебя ж ко мне принесут в полумертвом состоянии!.. Слышишь?! В полумертвом состоянии принесут тебя!.. Да я… Да я… Да я тебя ведь не оклемаю…

Яркая огненная вспышка в окне, разом прервала эту бурную речь.

– День сева подошел, – произнес Себастьян с тихой грустью и, заметив полнейшее недоумение в ярко-синих глазах, пояснил, – майская гроза дает добро на Посевную.

Пришла пора хлеб сеять…

– Я тебе посею… Ох, я тебе так посею!.. – перебил его Мартин и визгливо добавил, – Чтоб на больничном у меня месяц сидел и температуру по два раза на дню мерил, сеяльщик малолетний!.. С твоими сломанными ребрами только по полям и бегать!.. Температуру чтоб мерял мне!.. Слышишь?.. Сам лично каждый день проверять буду!.. Да-да, пренепременно буду!.. В ближайшие десять дней как можно больше лежать, неспешно прогуливаться и не нагибаться!.. Слышишь?.

. Не нагибаться мне тут!.. Творог ешь со сметаной, желейку всяку-разную и масло рассасывай натощак, пока температура не нормализуется!.. А что до твоего начальника, то вот не поленюсь, а лично втолкую, что к чему!.. Столько сил вложил, столько нервов истратил!.. Не надобно мои труды портить!.. Martinus non asinus stultissimus (лат. Мартин не тупой осел)!.. Не надобно мне тут!..

Он продолжил настойчиво выражать свое возмущение, делая основной упор на бесовское «Martinus non asinus stultissimus (лат.

Мартин не тупой осел)!», однако Себастьян уже не особо слушал, потому как был с головой поглощен в собственные мысли.

– «А Мартина отец убьет первым», – думал он, смотря на своего эксцентричного лечащего врача как на обречённого.

Пока Себастьян мысленно предавался невеселым рассуждениям, Мартин продолжал о чем-то упорно глагольствовать, но тут внезапно осекся.

– …И вообще спать пора! – категорично заявил он и погасил свет.