Хроники Нордланда: Старый Король

От его ласкового тона Габриэлле стало еще горше, она уткнулась в его грудь и разрыдалась. Граф Маскарельский растерялся и опечалился. Совсем взрослая девушка, красивая и пожалуй, что и чужая уже. Одно дело сын – если б он был, – понятно, как говорить, что спрашивать, что советовать. А это странное и чуждое существо, которое когда-то было такой милой и ласковой, хоть и капризной, крошкой? Вот что она плачет, да так, что у графа у самого разрывалось сердце? Влюбилась? Платье порвала? Что там случается у девушек, какие печали у них, кто их знает?

– Молодая ты еще, – попытался успокоить ее граф.

 – Какие еще у тебя драмы, право слово? Жениха не поделила с кем-то? – Вильям вспомнил, что последнее время все только и сплетничают, как о том, что Седрик Эльдебринк, кажется, всерьез увлекся Юной Ульвен. Габи, вроде, категорично не хотела за него выходить, но кто их, девушек, поймет, кажется одно, выходит другое, а хотела третье… Тем более, Габи, капризная, глупая и спесивая.

– Папа, меня никто не любит! – Вырвалось у Габи от всего сердца.

 – Я никому не нужна, папочка!!!

– Ну, ты что? – Искренне изумился граф. – Ты с ума сошла? Да мы с твоей матерью души в тебе не чаем, ты наше сокровище, принцесса наша! Ну, не придумывай глупости всякие, успокойся! Вот незадача какая, и плачешь-то как горько! Точно, никакой паренек в этом не замешан?

Габи покачала головой, продолжая рыдать. Как можно рассказать отцу все? Про Гагу, про Иво, про Марка и «Наливное яблочко», про Шторма? Про убитого Орри и унижение возле Брыльских ворот? Габи содрогнулась от одной мысли, что стало бы с отцом и мамой, узнай они хотя бы часть всего.

Нет, она каким-то образом, без всякого умысла и особого желания со своей стороны, оказалась по другую сторону нормальной жизни, отрезала себя от всего и всех, кого любила.

Впрочем, как всегда, Габи винила в этом не себя. Все были виноваты. Даже дядя, который не заметил, как с нею приключилась первая беда: лишение девственности. Иво, Шторм, мать, отец, Алиса, а теперь еще и королева – все были виноваты, кроме нее самой.

Поздно вечером граф попенял своей супруге:

– Ты, дорогуша, девочку-то нашу прекрати так шпынять. Понятно, что воспитывать надобно, но приласкать порой тоже нужно. Она, бедная, ревет ревмя, думает, что мы ее не любим!

Графиня Маскарельская мужа, не смотря ни на что, и уважала, и любила. Он был человек спокойный, терпеливый, флегматичный. И когда он порой выходил из себя, это реально было страшно.