Горькое логово

– Знаю, – Ярун взял его руку и странным жестом на секунду прижал костяшки Сташкиных пальцев к своему лбу. – И ты тоже… Знаешь.

Потом он снял с себя и осторожно надел на Сташку платиновую цепь с тяжелым сверкающим драконом.

– Это всерьез, малыш. И это навсегда, до самой смерти… Все, брысь, – усмехнулся Ярун. – Успеешь еще… Пойдем-ка, – он пошел в угол зала за трон.

Сташка спрыгнул с трона и побежал догонять. Ярун ждал у высоких дверей в зеркальной стене, и Сташка, подбегая, удивился себе – этот со сверкающей зверюшкой на груди мальчик, маленький, такой быстрый, резкий, лохматый, с горящими щеками и яркими глазами – он сам? И вдруг он увидел: как похож на Яруна! Замер.

Не только такие же серебристые, с темной полосой волосы и синие глаза, но и – еще что-то, отчетливое и сумрачное в чертах лица, в выражении – родственники. А волосы-то! В жизни ни у кого он не видел таких же волос…Эта странная, похожая на седину масть и черная полоса ото лба к затылку – ни у кого так не бывает, только у него да у Яруна! Ярун тоже посмотрел в зеркало и встретился со Сташкой глазами. Слегка нахмурился и сказал:

– Я знаю, о чем ты думаешь. Забудь, что был бастардом, – положил руку Сташке на голову и еще повторил: – Забудь. Я даю тебе теперь свое имя. Но не отцовство.

Сташка кивнул. Отцы и сыновья…предки… Да в общем, это все неважно. Или нет? Вот было бы хорошо, если… И вдруг опять что-то ринулось изнутри, его качнуло, как вчера, невидимым огнем вспыхнули волосы, и из темного колодца своей недоступной памяти хрипло и яростно сказал он настоящий:

– Ты знаешь, что мне все равно!

И голоса этого, и древних тяжелейших, гневных чувств Сташка не вынес.

Успел еще почувствовать себя тонкой оболочкой на тяжкой, какой-то вневременной, разозленной и страшно нервной сути, и, рассыпая ярко-синие искры, упал в черное.

Пришел в себя спустя миг – даже упасть не успел, а Ярун не закончил подхватывать его на руки. Подхватил и не даст упасть… А сам он был всего только дрожащим в ознобе Сташкой.

Ребенком. Но он все помнил. Тот, изнутри – соврал!! Соврал… Понятнее, почему Ярун не говорит прямо, что отец. Той нервной зверюге, что таится у Сташки внутри – быть отцом? Ужас какой…Потер лицо ладошками. Пожаловался громадному надежному Яруну:

– Опять это. Пусти меня… Ты будишь во мне какого-то нервного звероящера. Каждый раз все глубже в прошлом. Он, кстати, соврал.

– Ты не ври, вот что важнее.

– Я не буду.