Твоя на одну ночь

 – Надеюсь, дворецкий распорядился, чтобы нам подготовили спальни?

– Я узнаю, сударыня, – закивала женщина.

Ужин оказался скромным, но я уже валилась с ног и мечтала только о том, как бы добраться до кровати. Поэтому не обратила внимания ни на прохладу в спальне, ни на влажность простыни и одеяла. Мне не понравился замок, и прямо с утра я хотела отправиться домой – в наш маленький, пусть и не очень богатый особняк.

Но утром, когда я подошла к окну и выглянула наружу, то замерла от охватившего меня восторга.

С такой высоты окрестности были как на ладони. Сияло солнце, небо было голубое, и такой же голубой казалась рассекающая зеленый луг река. Неподалеку золотилась в полях пшеница. А мельница и домики в долине казались игрушечными.

И я улыбнулась – впервые за несколько недель.

Алан. Война

Мне едва исполнилось девятнадцать, когда в Камрии случилась эпидемия холеры. Королевский дворец был на осадном положении, но это не спасло нас от проникновения заразы. Мой младший брат стал первой жертвой.

Я помню, как он лежал в кровати, и его худенькое тело сводила судорога. Он то и дело просил пить и тяжело дышал. Он смог продержаться только два дня.

Отец продержался чуть дольше. Но о смерти его величества мне сообщили позднее – когда я сам, с трудом оправившись от тяжелой болезни, увидел на дворцовых башнях приспущенные флаги.

Меня готовили к управлению страной с самого детства, но одно дело – проявлять вежливый интерес к тому, что говорили почтенные учителя и иногда присутствовать на заседаниях важных советов, и совсем другое – осознать, что именно от твоих решений во многом зависит благополучие целого государства.

Первое время я только молча соглашался с тем, что предлагали советники – они были старше, мудрее и умели меня убедить. Но постепенно мой голос креп, и я однажды понял, что некоторыми министрами движет отнюдь не любовь к Отечеству.

Война стала для меня потрясением. Когда в столицу доставили сообщение, что войска соседней Эльзарии перешли границу, я подумал, что это – конец.

Эльзар Восьмой, в отличие от меня, был умелым стратегом, а их армия – хорошо обученной и лучше вооруженной. Мой отец никогда не был воином и предпочитал заниматься вопросами сельского хозяйства и торговли.

О том, сколь мало верили в меня мои придворные, говорило то, что сразу несколько министров с семьями переметнулись на сторону врага. Неопытный юнец во главе страны и армии мало кем воспринимался всерьез.