Цыганка Вася, механик с волантера «Доброволец»

Если у вас водочка, к примеру, есть, то можно и того, и другого! Потому что пивко без водочки – это только чтобы больше пописять. А пивко с водочкой – это жидкая вселенная внутри Доночки!

– Пиво. Две банки, – строго отвечает ей старший.

– Хотя бы три! – капризничает Донка. – По одной для ума, сердца и печени!

– Какого ещё ума? – бурчит Серёга, раскладывая кашу из котелка по мискам. – Откуда там ум?

– Нету, – соглашается глойти, – нету никакого ума. Ум есть мысль об изначальной природе истинной реальности, истинная реальность есть основа мысли, мысль есть проявление истинной реальности.

Мысль возникает из собственной природы истинной реальности, глаза, уши, нос и задница не могут мыслить, а пустота в голове требует заполнения пивом.

– Боже, что ты несёшь! – помотал головой Серёга.

– Это учение святого Хуй-нэна!

– Здесь дети, – укоризненно сказал он.

– А я виновата, что его так звали? Пива дайте, изверги!

– Дай ей ещё банку, – вздохнул старший, – занудит же насмерть. До утра мы не поедем, а к утру проспится.

– Вот это я понимаю, человек познавший природу Будды! А водочки точно нет?

Каша с мясом оказалась очень вкусной, Василиса с Лёшкой быстро наелись и стали задрёмывать. Потом их разбудили, чтобы напоить чаем, к которому Серёга выдал по шоколадке. Спать уложили в маленькой раскладной палаточке на надувном матрасе. В ней тепло и уютно – особенно в обнимку со шмурзиком, который пушистый и тихо урчит.

– Назову его Мурзиком, – сонно сказал Лёшка.

– Почему?

– Потому, что он шмурзик.

– Как-то слишком просто, – засомневалась Василиса. – И вообще, это кошачье имя, а он не кот.

Но Лёшка не стал спорить. Он уже спал.

***

Проснулись от рёва моторов. По ткани палатки метался яркий свет фар и чёрные тени людей, вокруг бегали и кричали, потом грохнул выстрел, ещё один – и ночь взорвалась беспорядочной пальбой.

Василиса выдернула обалдевшего Лёшку и, прижимая к себе одной рукой брата, второй – шмурзика, метнулась под грузовик. Понять, что происходит, совершенно невозможно – в глаза лупят фары, по ушам – выстрелы, все орут.

Матерно и неинформативно.

– Ой-ой-ой-ой… – под машину ввинтилась растрёпанная чумазая глойти. – За что они так с бедной Доночкой?

– Кто «они»? – спросила испуганно Василиса.

– Злые, злые люди! Я так хорошо спала! А теперь я проснулась! И меня хотят убить! И выпить нечего!

– Донка, ты что тут делаешь? – под грузовик заглянул Серёга. В руках у него дробовик, ствол дымится.