Цыганка Вася, механик с волантера «Доброволец»

 – Бегом в «Ниву», дура лохматая! Сваливаем!

Он схватил глойти за босую ногу и потащил наружу, та пищала и отбивалась второй ногой, но водитель оказался сильнее. Детей при этом, кажется, вообще не заметили.

По машине как будто быстро и сильно простучали молотком. Резко запахло соляркой, потянуло дымом. Снизу Василиса увидела, как быстро разгорается огонь в моторном отсеке.

– Шишигу бросаем! – закричал кто-то. – Все в «Ниву»! Уходим!

– Где дети? – закричал в ответ Серёга. – Васька! Лёшка! Сюда!

– Бежим! – Василиса выдернула брата из-под разгорающейся машины, и они побежали на голос.

Но тут за спиной раздался громкий тоскливый крик, как будто, разом заплакали десятки котят. Лёшка так резко остановился, что тащившая его за руку девочка чуть не упала.

– Шмурзики! – закричал он. – Они сгорят!

Вывернулся и побежал назад, к грузовику, у которого уже вовсю пылает кабина.

– Лёшка, ты что, бак же взорвется! – кинулась за ним Василиса.

Мальчик с разбегу подпрыгнул, ухватился за край кузова, подтянулся – и канул внутри.

– Сиди здесь! – сказала Васька Мурзику-шмурзику, поставила его на асфальт и прыгнула за братом.

Клетки закрыты, и Василиса не стала тратить время – достала УИн и кинулась срезать защёлки. За бортом метались лучи фар, кто-то в кого-то стрелял, рычали моторы, звал их Серёга, но они вскрывали клетку за клеткой. Лёшка вытряхивал оттуда шмурзиков и кричал им: «Бегите! Спасайтесь!» Кузов затягивало вонючим солярным дымом, дети кашляли и почти ничего не видели.

Когда последняя клетка опустела, Василиса выпрыгнула из кузова и тут же оказалась в чьих-то сильных и жёстких руках.

– А вот и девочка, – удовлетворённо сказал знакомый голос. – Весь комплект в сборе.

***

Василису засунули в задний отсек восьмиколёсного броневика, там уже сидел унылый Лёшка, прижимая к себе встрёпанного грязного Мурзика. Оба выглядели изрядно подкопчёнными, пахли дымом и соляркой.

– А звероловы уехали! – сказал брат грустно. – Бросили грузовик и смылись.

И нас бросили.

– Мы сами виноваты, – признала Василиса. – Нас звали, а мы не шли. Что же им, погибать за нас, что ли? У этих – броневики и пулемёты, а у наших только ружья были.

– А шмурзикам что, сгореть надо было?

– Люди важнее, Лёш.

– Ничего не важнее! – брат прижал к себе зверька. – Люди злые.

– Люди всякие.

Броневик дёрнулся и покатился. Окон в заднем отсеке нет, куда едут – непонятно. Мотора не слышно, только зубастые шины рокочут по асфальту.