Безрассудная Джилл. Несокрушимый Арчи. Любовь со взломом

Джилл была на миг обескуражена зрелищем, но тут же опомнилась. Живительный пьянящий дух Нью-Йорка все еще бродил в ней, заряжая храбростью берсерка, а в памяти звучало вдохновляющее напутствие «ввалиться прямо с ходу» от лучшей джазовой команды «Браун и Виджон». Джилл решительно протолкалась сквозь толпу и оказалась в маленькой приемной.

Здесь ее встретили вражеские заслоны. В углу с бешеной скоростью колотила по клавишам машинки девушка, а другая, сидя за коммутатором, вела с «Центральной» горячий спор, грозивший перейти на личности.

На запрокинутом к стене стуле, уткнувшись в страничку юмора вечерней газеты и грызя леденцы, развалился мальчишка-рассыльный. Все трое, подобно обитателям зоопарка, были отгорожены высокой стойкой с медными прутьями.

Когда Джилл достигла внешней линии обороны, из-за двери с табличкой «Посторонним вход воспрещен» донеслись звуки пианино.

Тщательно изучив предмет, специалисты пришли к выводу, что хамство рассыльных из театральных агентств не может быть результатом простой случайности.

Где-то в криминальных кварталах Нью-Йорка, в каком-то зловещем притоне их с детства готовят к такой работе опытные учителя, нещадно выкорчевывая лучшие стороны натуры и методично прививая грубость и хамство.

Цербер конторы «Гобл и Коэн» наверняка в этой школе блистал. Сразу разглядев его природный дар, учителя уделили ему особое внимание и выпустили в свет с гордостью и сердечными напутствиями.

Впитав все знания своих менторов, мальчик делал им честь.

Закусив ноготь большого пальца, он вскинул на Джилл глаза с красными ободками, фыркнул и заговорил. Мальчишка-рассыльный был курносым, уши и волосы у него горели одним цветом, а на лице насчитывалось семьсот сорок три прыща. Звали его Ральф.

– Чего вам? – осведомился он, сумев уместить все в один слог.

– Мне нужен мистер Гобл.

– Нету! – отрезал король прыщей и вновь уткнулся в газету.

Социальные различия, вне всякого сомнения, не исчезнут никогда. В древней Спарте были цари и илоты, в королевстве Круглого Стола – рыцари и чернь, в Америке – рабовладелец Саймон Легри и чернокожий дядя Том. Однако ни в одной нации в любой период ее истории не встречалось столь надменного превосходства, какое рассыльный бродвейского театрального агентства выказывает посетителю, желающему видеть управляющего.