Что-нибудь эдакое. Положитесь на Псмита. Замок Бландинг

– Займите очередь, – сказал тот, и Эш заметил, что в приемной полно народу. Объявления, начинающиеся со слова «требуется», быстро вытягивают с лондонского дна очень странных тварей, приносящих с собою весь темный ужас глубин. Нет сомнения, что никому на свете они не требуются, но, выйдя на поверхность, да еще сбившись в кучу, они обретают какую-то безнадежную надежду.

Эш вошел последним, когда стрелки на корпулентных часах показывали 10.20. Наспех отряхнув костюм, пригладив волосы, чтобы подчеркнуть приятную наружность, он миновал врата судьбы.

Комната отличалась той неприютностью, которую умеют создавать юристы. Так и казалось, что ее не подметали с 1786 года. Окно было маленькое и мутное, как и положено юридической конторе. Быть может, беспечный Мейнпрайс или ветреный Бул открыл его на радостях, услышав весть из Ватерлоо, но с той поры это не повторялось.

В окно, а точнее – на окно, ибо взгляд не пробил бы грязи, смотрел невысокий человек. Когда Эш вошел, он обернулся, и так, словно его ударили в особенно нежное место.

Вынув изо рта сигару, он проглотил таблетку. Лицо его превращалось из перекошенного в удивленное.

– Что вам нужно? – спросил он.

– Я по объявле…

– А, это ко мне! Я уж совсем отчаялся. Что за типы, нет, что за типы! Когда я пишу «молодой человек приятной наружности», это значит «молодой» и «приятной», а не бродяга лет за пятьдесят.

Соболезнуя своим предшественникам, Эш тем не менее признал, что описание удачно.

– Больше не могу, – продолжал незнакомец. – Есть там кто еще?

– Вроде не было.

– Тогда – к делу. Не подойдет, черт с вами. Садитесь.

Эш сел, хотя тон ему не понравился.

– Что ж, – сказал загадочный человек. – С виду вы годитесь. Вылитый лакей. Высокий, худой, незаметный. Да, тут все в порядке.

– Простите, – сказал Эш, – если вам нужен лакей, обратитесь к кому-нибудь другому. Мне это не подходит.

Он встал, сожалея о том, что нельзя швырнуть в незнакомца очень хорошую чернильницу.

– Сядьте! – рявкнул тот.

Эш снова сел. Весной, да еще когда вам двадцать шесть, надежда живуча.

– И не дурите. Просто лакей мне не нужен.

– А, вы хотите, чтобы он шил и стряпал?

– Острота, а?

– Вероятно.

Незнакомец немного помолчал.

– Ладно, – сказал он наконец. – Оно и лучше, только нахал выдержит такое дело. Я думаю, мы сработаемся.