Полная луна. Дядя Динамит. Перелетные свиньи. Время пить коктейли. Замок Бландинг (сборник)

Хотя увидел он только заднюю часть штанов, Фредди понял, что перед ним человек, в чью жизнь ворвалась трагедия. Появившееся вскоре лицо подтвердило это мнение.

– Глист! – закричал Фредди.

– Привет, Фредди. Вернулся?

– Я проездом. А с тобой что случилось?

– Вот, уезжаю.

– Это я вижу. И внизу сказали. Ты мне ответь – почему?

Генри положил в чемодан фуфайку, как кладут венок на могилу, и выпрямился. Вид у него был такой, словно он надкусил испорченный кокос.

– Выгнали, – сказал он.

Фредди огорчился, но не удивился.

– Так я и знал, – серьезно сказал он. – Надо мне было сидеть здесь. Что, отцу портрет не нравится?

– Да.

– Ты же его не кончил.

Листер немного оживился и положил в чемодан две пижамы довольно резко.

– Вот я ему и говорил! – воскликнул он. – Это же набросок. А старый хрыч… Прошу прощения.

– Ничего, ничего, я понимаю.

– Я говорил, что портрет свиньи надо оценивать в целом.

– Где портрет?

– Вон, на кровати.

– Посмотрим, по… Господи, Глист!

– Что-нибудь не так?

– Что-нибудь? Ну, знаешь!

– Он не закончен.

Фредди покачал головой:

– Не надо, Глист. Скажи спасибо, что не кончен. Почему ты решил изобразить ее пьяной?

– Пьяной?

– Насосалась как свинья. Глаза стеклянные. Улыбка кривая. Типпи бывает точно таким. Знаешь, на кого она похожа? На этих комических свинок в рождественском журнале.

Генри подошел к кровати, всмотрелся в картину и поневоле признал, что друг его прав.

– Странно, – проговорил он.

– Хуже, – поправил его Фредди. – Жутко. Не удивляюсь, что отец взбеленился.

– Кажется, я вижу, в чем не прав, – сказал Генри, отступив на шаг и прищурив один глаз. – Ты не можешь себе представить, как трудно писать такую натуру. Лежит, вроде бы спит, изо рта торчит кожура какая-то. Веласкес бы опустил руки. Я ее потыкал палкой, чтобы схватить выражение, но нет, не то!

– А почему она… прямоугольная?

– О, это пустяки! Пробовал одну идею… Понимаешь, я последнее время увлекаюсь кубизмом.

Фредди взглянул на часы, представил себе вустерширских Фэншоу и вздохнул. Но оставить все так он не мог.

– Расскажи мне все по порядку, – сказал он. – Кое-что я себе представляю. Ты у мольберта, отец ходит вокруг, поправляет пенсне. Останавливается. Заглядывает тебе через плечо. Отпрыгивает, хрипло кричит.