Красный Вервольф 2

– Да так, просто что-то подумалось, вдруг я для тебя недостаточно арийского происхождения, так сказать, – усмехнулся я.

Замял разговор, в общем.

* * *

В комендатуре ночные происшествия не обсуждались вообще. Как будто накануне ничего не произошло. В канцелярии, где все случилось, не было никаких следов разгрома, вазу заменили на новую, машинку водрузили на место. Все занимались своим делом – носились с бумажками, отдавали указания вывесить на досках объявлений очередные запреты и увещевания. И самой большой новостью, которую все обсуждали, было то, что начальника управления труда покусала собака.

Шел он, значит, по своим важным делам к разбитной вдовушке, что живет в частном доме в Завеличье. А там соседская псина бродит. Которой чем-то новый ухажер вдовушки не понравился. Вот собака и прокусила истинно-арийский зад и порвала форменные штаны цвета “фельдграу”.

Начальник этими событиями так опечалился, что попытался продвинуть закон о запрете держать дома собак размером больше крысы. И даже подготовил новое правило, по которым всех “бобиков” и “полканов” нужно отправить под нож.

Но вмешался комендант, который собак как раз любил, а до задницы своего коллеги ему особо дела не было. Но еще больше герр Беккер любил деньги. Поэтому решил извлечь пользу из покусанного зада начальника управления труда, и приказ для псковичей переписал. Теперь за содержание собаки нужно было платить налог. Тем больший, чем больше твоя собака весит.

В этот день чуть ли не в первый раз за все время работы на графа, я отправился домой в положенное время, тогда же, когда и все остальные – до шести вечера.

Рыночная площадь, уже, ясное дело, не работала. Зато не так давно открыли две лавки – продуктовую и хозяйственную. Вот они могли не закрываться до самого комендантского часа.

“А быстро площадь восстанавливают…” – думал я, пересекая свободное от торговцев пространство. Яму от взрыва уже заделали и даже как-то брусчатку восстановили. Останки сгоревших торговых рядов больше глаза не мозолили – их доломали и вывезли, а на их месте принялись возводить новые.

Гостиный двор вот только никто не брался восстанавливать. Так и стоял, полуразрушенный, светя пустыми проемами окон.

И не восстановят. В будущем от этого все еще симпатичного старого города не останется вообще ничего.

Свернул на Детскую. Дотопал до дома, поднялся на крыльцо.

– Рано ты сегодня, Саша, – рыжий Степан сидел на лестнице, ведущей только к одной обитаемой комнате. Моей.